Думая о том, как ему хочется увидеть ее в короткой юбке – и чем короче, тем лучше, – Ходжес говорит:
– Ничего сложного тут нет. Когда подъезжаешь к тротуару задним ходом под углом в сорок пять градусов, все получается само собой. Если, конечно, автомобиль не слишком велик. «Тойота» – идеальный вариант для городской парковки. В отличие от… – Он замолкает.
– В отличие от «мерседеса», – заканчивает она фразу. – Пойдемте ко мне и выпьем кофе, Билл. Я даже оплачу стоянку.
– Я сам оплачу. До семи часов. Нам многое надо обсудить.
– Вы что-то узнали у мамы, да? Поэтому всю обратную дорогу молчали?
– Узнал и все расскажу, но разговор начнется не с этого. – Он смотрит ей в глаза, и ему это нравится. Эх, будь он лет на пятнадцать моложе. Даже на десять. – Я хочу быть с вами откровенен. Думаю, у вас создалось впечатление, что я пришел к вам в поисках работы, но это не так.
– Нет, – качает она головой. – Я думаю, вы пришли потому, что чувствуете вину за случившееся с моей сестрой. Я просто этим воспользовалась. Но нисколько не жалею. Вы так хорошо говорили с мамой. Так мягко. Очень… очень мягко.
Она так близко, в послеполуденном свете синева ее распахнутых глаз потемнела. Губы раскрываются, словно она хочет сказать что-то еще, но он не дает ей такого шанса. Целует, прежде чем успевает подумать, как это глупо, как безрассудно, и изумлен, когда она отвечает на поцелуй, более того, правой рукой обнимает его за шею, чтобы они теснее прижались друг к другу. Поцелуй длится секунд пять, но Ходжесу кажется, что гораздо дольше, ведь он давно уже так не целовался.
Она отстраняется, проводит рукой по его волосам и говорит:
– Я этого хотела весь день. Теперь пошли наверх. Я сварю кофе, а потом ты отчитаешься.
Отчитался он гораздо позже, а до кофе дело вообще не дошло.
Он вновь целует ее в лифте. На этот раз она обвивает его шею обеими руками, а его руки путешествуют от талии к белым брюкам и останавливаются на ягодицах. Он понимает, что его слишком толстый живот давит на ее плоский, и думает, что ей неприятно, но когда двери лифта расходятся, ее щеки пылают, глаза сверкают, а в улыбающемся рту влажно блестят белые зубы. Она берет его за руку и тащит по маленькому коридору между лифтом и дверью в квартиру.
– Пошли, – говорит она, – пошли, мы должны это сделать. Пошли, пока никто из нас не наложил в штаны.
«Только не я», – думает Ходжес. Его мысли сейчас заняты совсем другим.
Поначалу она не может открыть дверь, потому что рука с ключом сильно трясется. Это вызывает у нее смех. Он накрывает ее руку своей, и совместными усилиями они вставляют «шлейг» в замочную скважину.
В квартире, где Ходжес впервые встретил мать и сестру этой женщины, сумрачно, потому что солнце ушло на другую сторону здания. Озеро обрело цвет кобальта, такой глубокий, что кое-где кажется почти лиловым. Яхты уплыли, лишь грузовое судно держит курс…
– Пошли, – повторяет Джейни. – Пошли, Билл, не тормози.
Они входят в одну из спален. Ходжес не знает, спит ли в ней Джейни или ее использовала Оливия, когда оставалась здесь по четвергам, да его это и не волнует. И жизнь в последние несколько месяцев – послеполуденный телик, игры с отцовским «смит-вессоном» – выглядит совсем нереальной, будто ее вел вымышленный персонаж из скучного иностранного фильма.
Она пытается стянуть полосатую матроску через голову, но ткань цепляется за заколку в волосах. С губ Джейни срывается приглушенный смешок, в котором слышится раздражение.
– Помоги мне с этой чертовой тряпкой, пожалуйста…
Он проводит руками по ее гладким бокам – и от прикосновения по ее телу пробегает дрожь. Потом его пальцы забираются под матроску, отцепляют ее и поднимают, освобождая голову Джейни. Она смеется, прерывисто дышит. На ней простой белый хлопковый бюстгальтер. Он держит ее за талию, целует между грудей, а она расстегивает пряжку его ремня и пуговицу брюк. Он думает: «Если бы предполагал, что такое может случиться на этом этапе моей жизни, ходил бы в тренажерный зал».
– Почему… – начинает он.
– Заткнись. – Ее рука скользит вниз вместе с бегунком молнии. Брюки падают на туфли, звенит рассыпавшаяся мелочь. – Поговорим позже. – Она стискивает его через трусы, покачивает из стороны в сторону, как ручку коробки передач, заставляя ахнуть. – Хорошее начало. И не смей меня подводить, Билл. Давай без сюрпризов.
Они валятся на кровать, Ходжес – в боксерах, Джейни – в трусиках из такого же белого хлопка, как и бюстгальтер. Он пытается закатиться на нее, но она не дает.
– Ты на меня не ляжешь, – говорит она. – Если у тебя случится инфаркт, когда мы будем трахаться, ты меня раздавишь.
– Если у меня случится инфаркт, когда мы будем трахаться, я стану самым разочарованным мужчиной, когда-либо покидавшим этот мир.
– Лежи смирно. Просто лежи смирно.
Она подцепляет большими пальцами резинку его боксеров. Он охватывает ладонями ее качающиеся груди.
– А теперь подними ноги. И не теряй времени. Используй пальцы по назначению, я это люблю.
Он выполняет обе ее команды. Без проблем. Всегда умел одновременно заниматься несколькими делами.
Конец ознакомительного фрагмента.