Ходжес ничего такого не чувствует, но по крайней мере он и не проиграл миллион. Потому что его расследование продолжается.
– Я должен туда идти, Билли, пока он не передумал.
– Да, да, но, Пит, прежде чем ты пойдешь…
– Что?
– Вызови ему назначенного судом адвоката.
– Послушай, Билли…
– Я серьезно. Допрашивай его сколько хочешь, но прежде объяви для протокола, что вызвал ему адвоката. Ты успеешь выжать его досуха, прежде чем кто-то приедет в Марроу, но надо все сделать правильно. Ты меня слышишь?
– Да, да, ты совершенно прав. Я попрошу Иззи.
– Отлично. А теперь возвращайся к нему. И окончательно прижми его к стенке.
Пит буквально кукарекает от восторга. Ходжес читал о том, что с людьми такое случается, но сам до этого момента никогда подобного не слышал. Петухи не в счет.
– Дорожный Джо, Билли! Гребаный Дорожный Джо!Ты можешь в это поверить?
Он дает отбой, прежде чем бывший напарник успевает ответить. Ходжес сидит минут пять, дожидаясь, пока его перестанет трясти. Потом набирает номер Джейни Паттерсон.
– Вам звонили не о том человеке, которого мы ищем?
– К сожалению, нет. Совсем по другому делу.
– О! Очень жаль.
– Не то слово. Вы поедете со мной в дом престарелых?
– Само собой. Буду вас ждать у подъезда.
Он еще раз заглядывает на сайт «Под синим зонтом Дебби». Ничего, но и он пока не собирается отправлять тщательно выстроенное послание. Даже вечером будет еще рано. Пусть рыба подольше поплавает на крючке.
Он выходит из дома, даже не догадываясь, что не вернется.
«Солнечные просторы» выглядят роскошно. Элизабет Уэртон – нет.
Она в инвалидной коляске, сгорбленная, напоминает Ходжесу «Мыслителя» Родена. Послеполуденный свет вливается в окна, превращая ее волосы в серебряное облако, которое можно принять и за нимб. За окном – идеально ровная зеленая лужайка, на которой несколько старичков играют в замедленный крокет. Для миссис Уэртон крокет в прошлом. Как и возможность выпрямить спину. Когда Ходжес видел ее в последний раз (Пит Хантли сидел рядом с ним, а Оливия Трелони – с матерью), она не была такой сгорбленной.
Джейни – неотразимая в белых зауженных слаксах и сине-белой матроске – опускается рядом с ней на колени, гладит скрюченную руку миссис Уэртон.
– Как ты сегодня, дорогая моя? – спрашивает она. – Выглядишь ты получше. – Если это правда, Ходжес в ужасе.
Светло-синие глаза миссис Уэртон не выражают ничего, даже недоумения. Ходжес разочарован. Но он получил огромное удовольствие от поездки рядом с Джейни, от возможности видеть ее, узнавать о ней все новое и новое, и это хорошо. Значит, бесполезной эту поездку не назовешь.
Потом происходит маленькое чудо. Полуслепые глаза старушки становятся ясными, потрескавшиеся губы расползаются в улыбке.
– Привет, Джейни. – Она может только чуть приподнять голову, но ее взгляд упирается в Ходжеса. Глаза становятся ледяными. – Крейг.
Благодаря разговору во время поездки Ходжес знает, о ком речь.
– Это не Крейг, дорогая. Это мой друг. Его зовут Билл Ходжес. Ты его уже видела.
– Нет, это вряд ли… – Она замолкает, хмурится, потом добавляет: – Вы… один из детективов.
– Да, мэм. – У него и в мыслях нет сказать ей, что он на пенсии. Незачем грузить лишней информацией те клеточки ее мозга, что еще работают.