— Если ты должен лететь, племянник, лети. Но поскорее возвращайся. Мне нужно, чтобы через десять дней ты провел конференцию с представителями Десилиджиков с Центральных миров.
— Но, тетя, тебе не помешало бы провести ее самой. Ты давно не общалась с ними, — заметил Джабба.
Джилиак ответила новой отрыжкой и зевнула.
— Я планирую присутствовать, племянник. Но малыш так требователен... Мне нужно, чтобы ты был здесь и управлялся с делами, когда мне понадобится отдых.
Джабба начал возражать, но проглотил слова. Какой смысл? Джилиак больше не интересовали аферы Десилиджиков, как было до ее материнства. Возможно, это гормональное...
Уже не один месяц Джабба работал над тем, чтобы восстановить потери, понесенные каджидиком Десилиджик в битве при Нар-Шаддаа. Он уже устал от груза на своих плечах — фигурально, конечно, ведь у хаттов нет плеч, — от груза руководства Десилиджиком.
— А вот сообщение, которое должно заинтересовать тебя, тетя, — объявил Джабба, изучая другое послание. — Ремонт твоей яхты завершен. «Драконья Жемчужина» полностью восстановлена.
В прежние дни первым вопросом Джилиак было бы: «Сколько?» — но она не задала его. Практический интерес больше не был для нее первостепенным...
Яхта Джилиак была угнана кем-то из защитников Нар- Шаддаа и заметно пострадала в битве. Долгое время Джабба и его тетя думали, что потеряли корабль навсегда, но потом какой-то хаттский контрабандист заметил судно, дрейфующее среди брошенных кораблей, разбросанных по орбите Луны контрабандистов.
Джабба приказал отбуксировать «Жемчужину» в космодок и потратил хорошую сумму на взятки, но так и не смог выяснить, кто из контрабандистов угнал судно и участвовал на нем в битве.
В прежние дни, грустно размышлял Джабба, новости о ее драгоценном корабле были бы главной заботой тетки. Но «Драконья Жемчужина» пострадала из-за того, что Джилиак забыла увести корабль перед битвой на Нал-Хатту. Материнство важнее, как она объяснила.
Что ж, материнство стоило Десилиджикам более пятидесяти тысяч кредитов, потраченных на ремонт. Всего лишь из- за наплевательства Джилиак.
Джабба вздохнул и машинально потянулся за личинкой из закускариума тетки. Он услышал фырканье, а за ним раскатистый грохот. Повернувшись, он увидел, что тяжелые веки Джилиак сомкнуты и она храпит, приоткрыв рот.
Джабба снова вздохнул и вернулся к работе...
Тем же вечером Дурга ужинал со своим кузеном Зиром. Дурга недолюбливал Зира и знал, что тот его главный соперник в борьбе за трон Бесадии, но терпел его, потому что Зир был слишком умен, чтобы противостоять Дурге открыто. Помня совет Арука держать своих друзей близко, а врагов еще ближе, Дурга неофициально сделал Зира своим заместителем, доверив ему дела, относящиеся к администрированию обширных предприятий Бесадии.
Тем не менее Дурга держал Зира на очень коротком поводке и ничуть не доверял ему. Двое хаттов перекидывались словами за едой, и каждый глядел на другого, как охотник на жертву.
В тот момент, когда Дурга подносил ко рту особо сочный кусок, в помещении возник его дворецкий, бледный подобострастный гуманоид-чевин.
— Вам послание, господин. Через несколько минут вас ожидает важная передача с Корусанта. Хотите принять ее здесь?
Дурга мельком взглянул на Зира.
— Нет, приму у себя в кабинете.
И он пополз вслед за чевином Османом. Едва они добрались до кабинета, замигал огонек соединения. «Мик Бидлор с новостями о веществе, найденном в мозговых тканях моего родителя?» — предположил хатт. Человек вполне ясно дал понять, что потребуется немало времени, возможно несколько месяцев, прежде чем они завершат расследование.
Жестом велев чевину убираться из комнаты, Дурга активировал замки безопасности, включил поле экранирования канала и только потом принял соединение. Перед ним почти в натуральный рост внезапно материализовалась женщина, блондинка человеческой расы. Дурга был не слишком знаком с человеческими стандартами привлекательности, но определил, что она стройная и гибкая.
— Господин Дурга, — поприветствовала она. — Я Гури, советник принца Ксизора. Принц хотел бы переговорить с вами лично.
«О нет!» Будь Дурга человеком, его бы прошиб холодный пот. Но хатты не потеют, хотя их поры выделяют маслянистое вещество, чтобы кожа оставалась влажной и скользкой.
Арук успел кое-чему его научить, и Дурга не выказал никакого волнения. Вместо этого он наклонил голову вперед, что для хатта было ближайшим аналогом человеческого поклона.
— Для меня это честь.
Гури шагнула с передающей платформы, и почти сразу же ее сменила высокая внушительная фигура фаллиинского принца Ксизора, предводителя огромной криминальной империи, известной как «Черное солнце».
Народ Ксизора, фаллиины, развились из рептилоидных видов, хотя принц имел весьма человеческий облик. Его кожа носила заметный зеленоватый оттенок, а глаза были бледны и невыразительны. Гибкое тело бугрилось мускулами... На вид ему можно было дать немногим больше тридцати лет, хотя Дурга знал, что принцу почти сотня. Череп Ксизора был гол, если не считать узла длинных черных волос на макушке, который ложился на плечи. Поверх сплошного костюма, напоминающего пилотский комбинезон, ниспадал дорогой плащ.
Глава «Черного солнца» едва заметно склонил голову.
— Приветствую, господин Дурга. Я уже несколько месяцев не получал от вас вестей и решил сам удостовериться в вашем здравии и благополучии. Как обстоят дела у клана Бесадии после безвременной кончины вашего почтенного родителя?