Она взглянула на него, пытаясь выглядеть строго, потом вдруг понимающе улыбнулась:
— Соло, ты негодяй, ты знаешь об этом?
Он улыбнулся в ответ:
— Рад, что ты заметила. Это значит, что я как раз парень для тебя, а?
— Кто знает, — покачала головой она.
Они пошли в одно из казино, принадлежащих хаттам, и благодаря привилегированному положению Хана, как пилота Джаббы и Джилиака, они получили особое обслуживание — бесплатные напитки, допуск к специальным играм с высокими ставками и хорошие места на представлениях.
Ушли они не скоро. Настоящая ночь укрывала этот сектор Нар-Шаддаа. Хан проводил Заверри до ее отеля. Она спросила, как Чуи стал его напарником, и он рассказал ей о том, как был офицером имперского флота.
— И вот, когда они вытурили меня, — закончил он, — я понял, что не смогу найти честной работы пилота. Я попал в черный список и не знал, когда мне удастся поесть в следующий раз. Но даже когда я злился и говорил Чуи, чтобы он убирался прочь, он оставался со мной. Говорил, что долг жизни — это самое серьезное обязательство, какое может быть у вуки.
Он даже важнее семьи. — Хан глянул на Заверри. — Тебя не отталкивает то, что я был имперским офицером? Я же знаю, как ты ненавидишь Империю.
Она помотала головой:
— Нисколько. Ты не пробыл там достаточно, чтобы их испорченность коснулась тебя. И за это ты должен возносить хвалу всем богам, в которых веришь.
Хан беззаботно пожал плечами:
— Боюсь, этот список чересчур короткий. Ни одного пункта. А у тебя?
Она кинула на него быстрый взгляд, в ее глазах застыло затравленное выражение.
— Моя религия — месть, Соло. Я мщу Империи за то, что она сделала со мной... и тем, что принадлежало мне.
Хан взял ее руку и крепко сжал:
— Расскажи мне... если можешь.
— Я не могу. Я никогда никому не рассказывала. И не собираюсь. Если я расскажу... я боюсь, это убьет меня.
— Империя... — Хан принялся размышлять вслух. — Они убили твою семью?
Она судорожно вздохнула, кивнула и выговорила сквозь плотно сжатые губы:
— Мужа. Детей. Да, они их убили.
— Сочувствую. Я не знал своей семьи. Я даже не уверен, что она у меня когда-нибудь была. И иногда, как, например, сейчас, я думаю, что это не так уж плохо.
— Не знаю. Может быть, ты и прав, Соло. Я только знаю, что не упущу возможности как следует насолить Империи. Я много езжу по работе, и, поверь мне, это первое место за долгий срок, где я не провожу все время, пытаясь придумать, как ей получше напакостить.
Хан криво улыбнулся:
— Ну, это потому, что тут нет имперцев.
Это было не совсем правдой, но почти. На Луне контрабандистов было отделение имперской таможни. В нем числился всего один человек — старик по имени Дедро Нидальб, который работал на хаттов. При этом он именовался имперским таможенным инспектором. Он передавал сведения о кораблях и грузах моффу сектора Сарну Шильду, когда считал нужным. Никто не проверял достоверность поставляемой им информации.
Хатты заключили с Сарном Шильдом свое соглашение. Они делали ему «политические подношения» и «личные подарки» в качестве «благодарности» за то, что он был таким хорошим представителем Империи. В свою очередь Шильд закрывал глаза на деятельность хаттов.
От такого союзничества все стороны выигрывали. «Прямо как в симбиозе», — думал Хан.
— Вот именно, — сказала Заверри. — Ни к чему трогать старого Дедро Нидальба. Тронешь его — заденешь хаттов и народ на Нар-Шаддаа, и Империя может получить от этого пользу. А уж польза для Империи — последнее, чего я хочу.
— И как же ты стараешься насолить? — спросил Хан, раздумывая, не могла ли она быть убийцей. Она была прекрасной гимнасткой и акробаткой, а в некоторых трюках она использовала оружие: кинжалы, сабли и виброклинки. Но ему не удалось представить ее в роли убийцы. Заверри умна, очень умна. Хану пришлось признаться себе, что, возможно, она умнее его. Так что в своей мести Империи она скорее стала бы применять мозги, а не оружие.