— Трусиха! — рявкнула на нее Шалламар. — Испугалась хилого человеческого заморыша!
Деваронка снова попятилась, качая головой, чтобы продемонстрировать, что больше не желает участвовать в скандале.
С наглой ухмылкой Хан опять протянул руку к деньгам. Барабелка взревела и бронированной когтистой лапой так хватила по столу, что развалила его на половинки, разметав карты, деньги и обломки. С рычанием Шалламар двинулась на кореллианина.
— Я тебе голову откушу, шулер! Посмотрим, насколько тогда ты будешь хорош!
Соло хватило одного взгляда на разинутую пасть, чтобы не усомниться: голова там поместится. Барабелка вполне была способна выполнить угрозу. Рука автоматически метнулась к кобуре, где в ладонь улеглась, лаская ее, шероховатая рукоять бластера. С той же скоростью Хан начал вытаскивать оружие...
И застрял.
В прямом смысле. За долю секунды кореллианин сообразил, что пенек ствола зацепился за нижний край кобуры. Он дернул сильнее, стараясь высвободить оружие.
Барабелка прыгнула на него. Хан шарахнулся в сторону, но недостаточно прытко и далеко. Острые, внушительные когти Шалламар располосовали грубую кожу куртки, словно нежную ткань. Кореллианина, все еще дергающего бластер, поволокли к распахнутой пасти с такой скоростью, что у Хана потемнело в глазах. В лицо дохнуло горячим воздухом.
Краем глаза Соло заметил бурое пятно, а в следующую секунду оглох. Длинная волосатая лапа обвила шею барабелки; Шалламар оторвали от Хана.
— Чуи! — завопил кореллианин; еще ни разу в жизни он не был так рад видеть кого-то.
Барабелка выпустила свою жертву и развернулась к новому противнику.
— Подержи-ка ее секундочку, Чуи!
Он все-таки выудил бластер из кобуры и прицелился в рептилию, но на него не обратили внимания. Шалламар схватилась с Чубаккой врукопашную.
То была битва титанов, два огромных существа с шипением и рычанием катались по помещению, сшибая столы и кресла. Игроки и посетители благоразумно разбегались, выкрикивая советы и проклятия на многих языках.
Малыш-салластанин потянулся за бластером, но увидел, что Хан теперь вооружен, и предпочел укрыться за стойкой.
Шалламар и Чубакка поднялись и теперь раскачивались в зловещей пародии на любовные объятия, пробуя силу и мощь противника и пытаясь сбить друг друга с ног.
— Чуи, прекращай балаган! — надрывался кореллианин. — Пошли отсюда!
Вместо ответа поединщики закружились в замысловатом танце — бурый мех и черная блестящая чешуя, — а затем барабелка вдруг изловчилась и впилась зубами вуки в лапу, вырвав изрядный шмат. Чубакка взревел от боли, подхватил противника, опрокинул, взял за хвост и раскрутил над головой.
С триумфальным воем Чубакка разжал когти, и крупная рептилия отправилась в полет; посетители кабака разбегались, давая ей дорогу. Шалламар приземлилась на спину посреди обломков сломанных кресел, столов и рассыпанных карт.
«Парализатор на нее, пожалуй, не подействует, убивать не хочу...» — неуклюже прыгала в голове мысль. Хан перевел регулятор стрельбы, прицелился и угостил оглушенную бара белку половинным зарядом как раз пониже могучего колена. Шалламар зашипела от боли и обмякла, чешуйки на лапе сморщились.
— Пошли отсюда, Чуи.
Хан выстрелил парализующим зарядом в игрока, которому вздумалось целиться в вуки из бластера. Деваронец беззвучно сполз на пол. Истекающий кровью Чубакка следом за кореллианином поспешил к выходу, разбрасывая уцелевшую мебель.
Рослая аборигенка — хозяйка заведения — загородила выход, выкрикивая проклятия и угрозы. Хан, не останавливаясь, ударил ее рукоятью бластера и с разгону врезался в дверь. Его отбросило. Заперто!
Выругавшись на шести языках, из которых ни один не принадлежал людям, Соло перевел регулятор стрельбы на полную мощность и выстрелил. Хозяйка протестующе взвыла, но беглецы уже вырвались на свободу.
Они нырнули в ближайший переулок, который вывел их на улицу с сельскими на вид зданиями, выстроенными из синего местного дерева и оштукатуренного пермакрита. Кореллианин задрожал от холода. На южном полярном континенте стояла ранняя весна.
Хан торопливо спрятал бластер в кобуру и, как ни хотелось ему помчаться вскачь, сменил аллюр на быстрый деловитый шаг.
— Как лапа, приятель?
В ответ выразительно заскулили. Соло на ходу осмотрел поврежденную конечность.
— Никто тебя не заставлял возвращаться, — хмыкнул он. — Не то чтобы я особенно раскаивался по этому поводу, ты не думай. Я... я вот сказать хочу... ты это... спасибо, что спас мои дюзы.
Вуки с интересом вуфкнул, Хан пожал плечами.