«Признай, Соло, тебе не все равно. Ты все еще высматриваешь ее в толпе, прислушиваешься, не раздастся ли звук ее шагов, ее голоса. Знаешь, парень, тебе действительно надо лечиться».
Хан мотнул головой, словно мог прогнать образ Брии с той же легкостью, с какой вызвал Дьюланну. Но он заберет Брию с собой на борт «Императора», как будто девушка пойдет рядом с ним. Сколько ни старайся, ничего не забывается.
Память подсунула очередное высказывание Дьюланны, старую поговорку вуки: «Хорошая память — благословение и проклятие одновременно...»
Ты права, Дьюланна. Как же ты права!
Кореллианин переступил с ноги на ногу, и боль, которая прошила правое бедро, напомнила о позавчерашней драке. Хан вздохнул. «Он умер, Дьюланна. Тот, кто убил тебя, мертв. Можешь спать гораздо спокойнее...»
Сквозь толпу шел имперский офицер, возле Соло лейтенант задержался и окинул кореллианина пристальным взглядом.
— Ваше имя, кадет?
Хан образцово вытянулся в струнку.
— Курсант Хан Соло, сэр!
— Забыли, как отдается салют, курсант Соло?
— Никак нет, сэр!
Он подтвердил слова делом, не придерешься. Офицер придирчиво разглядывал физиономию кореллианина.
— Что произошло с вашим лицом, курсант Соло?
Хан чуть было не брякнул, будто с дверью повстречался раз шесть подряд, но затем решил, что в данном случае лучшим ответом будет правдивый.
— Я подрался, сэр.
— Да ну? А по виду — играли в песочек, — хмыкнул лейтенант. — И по какой причине вы подрались, курсант Соло?
— Мой противник оскорбил имперский флот, сэр.
В конце концов, разве не так и было?
Лейтенант приподнял бровь.
— Да ну? — повторил он. Голос на градус потеплел. — Как... неблагоразумно с его стороны. И вы хорошенько отделали его за неучтивость, я надеюсь, курсант Соло?
Хан вовремя вспомнил, что в ответ на вопрос офицера не кивают.
— Так точно, сэр. Могу заверить господина лейтенанта, что мой противник больше и слова оскорбления не скажет в адрес Империи, сэр.
— Похвально, курсант Соло, весьма похвально.
Лейтенант едва заметно улыбнулся и пошел дальше. Хан перевел дух. Пронесло... на этот раз.
Над посадочной площадкой разнесся усиленный динамиками голос. К лейтенанту, раздавая приказы, подошел сержант.
— Стр-ройсь!
Возникла секундная сумятица, затем курсанты все-таки разобрались по шеренгам и колоннам.
— Посадка на транспорт по колоннам! Языки на привязь, ногами не шаркать.
Воцарилась тишина. Хан стоял в четвертой колонне, по сторонам не смотрел, пялился в затылок впереди стоящего курсанта и с замирающим сердцем ждал приказа. Где-то заиграли военный марш.
— Первая шеренга! Шагом марш!