Командор удивительно быстро пришел в себя. Лишь на мгновение его взгляд затуманился.
— Как-как?
— Это… э-э… устройство для преобразования целлюлозы в пищевые продукты, сэр. В молоко, если говорить точнее.
Хендерсон медленно кивнул.
— Корова. Понятно, Эл. Вы построили машину, которая дает молоко.
— Да, сэр. Правда, она еще не доведена.
— Скажи мне, Эл, чем вызвана необходимость создания такой машины?
— Ну… э-э… мы хотели немного поразвлечься, сэр. Видите ли, сэр, мы не ожидали, что потребуется так много… — Под взглядом командора Мейсон замолк на полуслове.
— Хорошо, Эл, — чувствовалось, что Хендерсон с трудом сдерживает себя. — Вы построили ее для развлечения. Ты знаешь, у меня доброе сердце. Я не стану сердиться. Выметайся отсюда, иди в теплицу и приступай к работе. Если кто-то тебя спросит, скажи, что в Помещении 106-А установлен биологический конвертор. Придумай что-нибудь помудренее. Говори что угодно, но конгрессмены не должны знать, что вы угрохали столько средств ради того, чтобы поразвлечься. И о том, что эта громадина предназначена для производства молока, молчи. Иначе… Я даже представить не могу, что произойдет, если они об этом пронюхают.
— Да, сэр.
— Вот так-то. А теперь убирайся.
И Мейсон выскочил из кабинета.
В коридоре он едва не столкнулся с Моури Робертсом.
— Я бегу в 106-А, Эл, — заторопился биохимик. — Брайан заглянул туда и сказал мне по телефону, что печень растет как бешеная. Я хочу обрезать ее и уничтожить излишки, а потом… Эл, что-нибудь случилось?
— Да.
— Ты ужасно выглядишь.
— Если б ты знал, что у меня на душе. — Мейсон махнул рукой в сторону кабинета Хендерсона. — Старик вызывал меня на ковер. Сегодня утром наши гости сунули нос в Помещение 106-А и пожелали узнать, для чего предназначена такая прорва оборудования.
— Нет!
— Да. Командор, разумеется, не мог сказать ничего определенного и понес какую-то чушь. Но он не уверен, что его ответ их устроил.
— Эл, это кошмар! Что же теперь будет?
Мейсон пожал плечами.
— Хендерсон, скорее всего, выкрутится, но после отъезда комиссии нам не поздоровится. Наша идея ему по вкусу не пришлась.
— Так что же нам делать?
— Ничего, — ответил Мейсон. — Представление продолжается. Ты пойдешь в 106-А и обрежешь печень. А мне пора в теплицу.
Робертс затрусил к Помещению 106-А, Мейсон побрел к теплице. Затем остановился, поднял голову и сквозь прозрачный купол долго смотрел на далекую Землю.
Кому нужны эти сенаторы, спрашивал он себя.
Ищейки, скупердяи. Сейчас трудности только у командора, но комиссия уедет, и вот тогда они хлебнут лиха. Свобода творчества — это одно, а разбазаривание государственных средств на такие пустяки, как механическая корова, — совсем другое. Если же об этом станет известно в Вашингтоне…
По телу Мейсона пробежала дрожь. Он не мог не признать, что «корова» отбилась от рук. Они и не подозревали, что задача окажется такой сложной.
Тут Мейсон нахмурился. Что там сказал Робертс? Печень росла как бешеная. Он собирался обрезать ее и уничтожить излишки… Стоп! Стоп!
Моури Робертс хотел подрезать вполне съедобное мясо. А если их «корова» могла давать мясо и молоко… Черт, подумал Мейсон, а вдруг мы старались не зря? Почему мы должны прятаться? Наша выдумка придется весьма кстати. Но…