— Да, в операционной всегда так, так положено, придется потерпеть. Поработай ручкой.
Я сжимаю и разжимаю пальцы, чувствую, какие они холодные и как медленно двигаются. Ира ставит катетер прямо на внутренний сгиб локтя.
— А это что?
— Это капельница.
Вижу, что капельница, я хотела спросить, что там внутри, но забыла, как это сделать.
Трясет от холода, простыня прыгает, изображая желтое море.
— А вдруг я буду кашлять?
— Ну и кашляйте. Я все хорошо закрепила, не вылетит. А почему вы вдруг будете кашлять?
— Ну не знаю, а вдруг.
— Да кашляйте, вы ведь живой человек.
— Хорошая шутка.
— Я не шучу, вы пока живая, все признаки, — Ира вдруг начинает кашлять.
Мы смеемся и переходим на «ты».
— Да ну тебя.
— Я вообще тихо буду лежать. Я тут стесняюсь. Я не одета.
— Да ты что? Тогда я за тебя кашлять и…
Откуда-то сбоку появляется незнакомый доктор и спрашивает:
— А что у нас больная так трясется? От страха?
— От холода, — с каким-то презрением говорит Ира. И я ей за это благодарна. Мне не страшно вовсе, хотя, может, это и ненормально. Я не больная. Мне немного голо и очень холодно. И это все.
— А вы, доктор, разденьтесь, — неожиданно предлагаю я и подмигиваю Ире.
— Если не боитесь, — смеется Ира.
Боковой доктор не ответил — он исчез. Раз — и испарился.
Из-под плеча выплыло Зеленое Облако — анестезиолог. Просит сесть и прогнуть поясницу — это такое у него желание с утра. Исполнять? Какое там — поясница ледяная, точнее, поясница улетела, теперь ее не поймать. Облако говорит:
— Не опускать плечи. Прижать подбородок к шее. Сидеть прямо. Прогнуть улетевшую поясницу.
Я, как червячок, пытаюсь что-то изобразить и еще стесняюсь, ловя улетающее желтое море. Зеленое Облако неожиданно улетучилось, я расслабляюсь и смотрю в окно — там дымная осенняя Москва, район Соколиной горы, большие серые дома, ожидающие зимы деревья, голые ветки, по которым прыгает моя улетевшая поясница. — Так, — Облако вернулось, повторяет свои задания и к ним прибавляет «наклониться вперед».
Я пытаюсь сделать: кручу головой в разные стороны, потом поддаюсь холоду. Просто ужасно, я вижу, как синеют торчащие из моря ноги. А поясница чирикает за окном.
— Прогни поясницу.
Глядя на заоконную поясницу, я что-то прогибаю, раз просят, но что — точно сказать невозможно.
— Это все? Ты чего? Прогибай поясницу!
— Я не могу, очень холодно. Ничего не чувствую, можно меня еще накрыть простыней?