— Грустить? Ты ебанутый?
— Да.
Марк улыбнулся. Конечно, он больной.
— Нравилось ее ебать и делать вид, что все окей?
— Нет.
— А нахуя?
— Не знаю.
Марк засмеялся беззвучно. Лучший друг — дебил. Единственный друг — конченый ублюдок. Он встал, повел плечами, разминая их, подошел к Лучевому, посмотрел сверху вниз.
— Вставай. — Он сказал негромко, а потом почти крикнул. — Встань!
Луч смотрел исподлобья. Встал еле-еле, заваливаясь обратно, неуклюже упираясь руками в пол по бокам от себя, Марк стоял слишком близко, так, что места, чтобы подняться ровно, просто не было. Он выпрямился, даже не сутулясь, но все равно чувствовал себя на фоне Марка немного ничтожно, несмотря на разницу в росте почти в полголовы.
— Ну что же, Гамлет, где Полоний? — Марк захихикал мерзко, краем глаза заметив на полке томик Шекспира. — Или лучше «не пей вина, Гертруда»?
— Что ты несешь? — Луч сдвинул брови, поморщившись. Не то чтобы он не понял. Шекспир ведь был его.
— Как ты это сделал?
— Сделал что?
Марк замахнулся, не став даже разжимать кулак, который сжал, еще когда встал с кровати. Ударил наотмашь, в скулу, хотя было неудобно, стоя так близко. Луч за лицо схватился, выдохнув резко и шумно, прижал влажную горячую ладонь к щеке и старался даже не дышать. Глаза припекло. То ли от боли, то ли от страха.
— Как ты это сделал? — Марк повторил, четко разделяя слова и выделяя это «как». Он даже не стал ждать, когда Луч распрямится.
— Она болела.
— Она всю, сука, жизнь болела.
Марк схватил его за запястье той руки, которой он держал рассеченную скулу. Жаль, что губа не лопнула. Он дернул его вверх, заставив снова выпрямиться, Луч сглотнул. Побледнел сильнее вечно бледной Лерки, выдохнул прерывисто.
Марку очень хотелось ударить снова. Уже сильнее. Он видел, что Луч не то что в ответ не ударит, он даже не станет прикрываться.
Не виноват он. Как же.
Луч держался, дышал глубоко и почти ровно, страшно.
Марк отошел, сел на кровать, почти удобно. Смотрел на Луча внимательно.
Луч стоял неприкаянно, смотрел в окно.
Молчал с минуту.
— Надо было все-таки бухнуть.
Марк засмеялся. Он бы сейчас тоже был рад напиться.
— Кирилл, — Марк позвал, Луч нехотя повернулся. — Помнишь, ты как-то, ужравшись, говорил мне, что мы с тобой настолько охрененные друзья, что если бы я убил человека, ты бы сначала помог мне спрятать труп и только потом сказал бы, что я мудак?
Луч кивнул, поджав губы, выдавил тихо:
— Помню.