– Гэбриел, я не могу. Мама ведь для тебя ее сделала, тут нарисовано твое кафе.
– Знаю, но я-то каждый день здесь сижу. Вот вернешься в Нью-Йорк, посмотришь на эту коробку и вспомнишь маму, родной город и свое любимое кафе. – Он улыбнулся.
Я тут же представила безупречно пустой рабочий стол в «Вокс и Крэндалл», без малейшего отпечатка моей личности, и не смогла вспомнить, почему поддерживаю его в таком стерильном виде.
– Спасибо. Поставлю на почетное место, – с улыбкой сказала я, забирая коробку.
Гэбриел проводил меня в общий зал. Я снова взглянула на фреску и белый особняк, пожираемый пламенем.
– Мама когда-нибудь рассказывала тебе о пожаре?
– Нет, не припомню. Эти события превратились в местную легенду.
– Местную легенду? – Я выпрямилась. – И что говорят?
Он задумался, избегая смотреть мне в глаза.
– Всякую чепуху.
– Гэбриел, я хочу знать. Расскажи.
– Тебе нужны слухи или правда? Никто, кроме Сисси, не знает, как все было на самом деле. А то, что люди болтают, – сплошь вранье.
– Мне нужно и то и другое. Я прожила двадцать семь лет, ничего не ведая об этой истории. Или, думаешь, мне мозгов не хватит отличить правду от лжи?
Звякнул колокольчик у входной двери. В кафе вошла молодая пара, с ними – маленькая девочка в розовой соломенной шляпке.
– Сейчас подойду, – сказал им Гэбриел и вновь повернулся ко мне.
– Так что за слухи? – настойчиво повторила я.
– Ларкин, мне кажется, не стоит…
Мужчина с девочкой нетерпеливо взглянул на нас.
– Секундочку, – сказал Гэбриел.
– Расскажи.
– Есть мнение, что пожар случился не сам по себе. – Он поджал губы, словно не желая ничего больше говорить, однако продолжил, понимая, что я все равно не отступлюсь: – Говорят, твою бабушку убили. Но это вранье, слышишь? В Джорджтауне, кроме «Сансет Лодж», сплетничать особенно не о чем, так что болтуны хватаются за любую возможность потрепать языком.
Он сочувственно пожал мне руку и вернулся к покупателям.
Я смотрела на фреску: сперва на трех девушек, сидящих спиной, потом на пылающий дом с запертыми внутри женщинами.
Что ты хотела сказать, мама? Что я должна здесь увидеть?
Я помахала Гэбриелу на прощанье и вышла из кафе, прижимая коробку к груди. Мне вспомнились фотографии трех подруг: детские дни рождения, школьные будни, потом поездка в Миртл-Бич, а дальше – ни одного снимка.
– Ларкин!
Навстречу шла Мейбри, бережно неся прозрачный чехол из химчистки. Внутри виднелось что-то желтое.
– Как дела?
Я показала ей коробку для сигар.
– Вот, Гэбриел подарил.