Я кивнул и наскоро от руки начертал ему пояснение. Мы были вынуждены ходить вокруг да около, чтобы не выдать наших тайных намерений. Я чувствовал себя крайне нелепо, словно начинающий заговорщик. Хотя, если вдуматься, именно таковым и был.
— Да, хочу. Для всех сторон военного конфликта будет лучше, если венчание состоится как можно раньше. Худой мир лучше доброй войны.
— Согласен. Думаю, что можно поторопить обер-церемониймейстера и уже через две недели…
Я мотнул головой.
— Надо раньше. За две недели воюющие перегрызут друг другу глотки.
— Хорошо. Я попробую, но ничего не буду обещать. Однако…
Он задумался, что-то набрасывая мне в ответ, и я только сейчас сообразил, что ни разу не видел магистра без капюшона. Все время в тени, согбенный и незаметный… Почему?
— Однако возникли сложности с собором…
На листке бумаги значилось: «До или после венчания?».
— Я смогу, — с нажимом сказал я, — убедить светлую вояжну венчаться в скромной церквушке, как то и подобает смиренной благочестивой заступнице рода человеческого.
Мой ответ ему был: «До! Непременно до!»
— Хм… Не уверен, что это хорошая идея… — пробормотал он. — В смысле… удастся ли вам?
«Почему? А война? Не ухудшит ли это положения?»
— Светлая вояжна получит благословение на венчание только после выученного урока смирения… — ухмыльнувшись, я подвинул магистру рисунок с уродливой свадебной тиарой из рубина и постучал по нему. — Иначе мир потеряет в ее лице фальшивую заступницу, а не истинную повелительницу мира… Господь Единый может допустить первое, но наверняка оградит от второго…
Он понял, его глаза сверкнули и погасли в тени капюшона. Я сгреб нашу переписку, кинул ее в камин и вышел, едва не заехав дверью по лбу подслушивающему Тиштвану.
Аускрет Марк Альбертини, глава Инженерной гильдии, имел вид человека, доведенного до состояния крайнего отчаяния. Всклокоченные волосы стояли дыбом, за ухом был заправлен карандаш, одна пара очков была на лбу, вторая на носу, а завершало картину масляное пятно на рабочей мантии. Альбертини вместе с другими гильдейскими мастерами сгрудились вокруг разобранной кареты, о чем-то яростно споря. Тиштван сопел мне в затылок.
— Простите, что потревожил… — громко сказал я. — Но мне нужно с вами переговорить, фрон Альбертини.
— Да-да… — рассеяно отмахнулся он. — Одну минуту. Рессоры совершенно необходимы, мастер Фулькиш! Виданное ли дело, везти ее светлость, словно погремушку!..
— Тогда не выдержит колесная ось! И вообще! Вот, глядите, я рассчитал вес золотых деталей!.. Карета из чистого золота с места не сдвинется! Надо уменьшать вес! — мастер тыкал пальцем в бумажку с расчетами.
Я вздохнул и положил руку на плечо аускрету.
— Фрон Альбертини! — настойчиво сказал я. — Если вы уделите мне время, я подскажу вам, как сдвинуть с места золотую карету, не запрягая в нее табун лошадей.
Я разглядывал чертежи под нетерпеливым взглядом аускрета. Тиштван притаился в уголке, пытаясь сделаться незаметным.
— Ну? И как?
План, доселе имевший смутные очертания, становился все четче и яснее. Если хочешь что-то надежно спрятать, прячь его на виду.
— Окна занавесить, шторки расшить рубинами.
— Что? При чем тут шторки? Что за чушь? Как решить вопрос с излишним весом?
— Лишний вес — это да… — пробормотал я про себя, неожиданно сообразив, что это может стать препоной в моем плане. Зараза и раньше была тяжелой, а сейчас, поправившись, и вовсе портила мне весь расклад. — Так сколько, вы говорите, весит ее светлость?
— Да при чем здесь это! — с возрастающим раздражением воскликнул Альбертини. — Сколько бы ни весила, ее вес не составит и сотой доли золотых элементов конструкции!
— Фрон Альбертини, ну что вы как маленький? Никакого золота. Используйте золочение.
— Но… Как можно? Это же Шестая Заступница…