Усадьба Даугава выглядела обманчиво тихой, даже мирной. Но едва я сунулся на подворье, как на меня ощерились кривые мечи, с грохотом распахнулись ставни, и из окон высунулись взведенные наизготовку арбалеты. Я поднял руки и крикнул, что пришел с миром и один. Вышедший на крыльцо воевода был хмурым и злым.
— Чего явился?
— Дело есть. От одного вашего зятя к другому.
Он выгнул бровь и огладил бороду широкой пятерней.
— Все мои зятья в городе… — задумчиво пробормотал он и пытливо уставился на меня.
— Ой ли? Все? А если подумать? — я не хотел называть имя Клауса Цукеркандля при вардовых.
После минутной игры в гляделки, сопения и жевания бороды Даугав махнул рукой:
— Ладно, проходи.
Непростой разговор я начал с того, что вытащил из внутреннего кармана кольцо-печатку императора и положил его на стол перед воеводой. Он недоверчиво крякнул и подобрал кольцо.
— Откуда?
— От вашего зятя. От Клауса Цукеркандля.
— Что с ним? — потемневшее лицо Даугава не предвещало мне ничего хорошего.
— С императором? — уточнил я. — С ним все плохо. Он ранен, и у него заражение крови. А вашего зятя я отправил…
— Ты отправил? — рявкнул воевода и перегнулся через стол, схватив меня за грудки. — Отправил главу имперской разведки? Куда ты мог его отправить? Да кто ты такой! Щенок! Да ты!..
— Успокойтесь, — тихо процедил я, — и прекратите истерику, если, конечно, хотите все узнать.
Воевода оттолкнул меня и плюхнулся обратно на лавку. Желваки ходили на его скулах так, что было страшно смотреть. Однако Даугав смог взять себя в руки. Он глубоко вдохнул воздух, положил руки перед собой на стол ладонями вниз, потом кивнул.
— Выкладывай.
— Теперь вы знаете почти все, — закончил я в полном молчании.
Воевода не перебивал меня и даже не шевелился, походя на каменное изваяние стража в Штефском соборе.
— Почти все? — наконец тяжело уронил он. — О чем ты умолчал?
— Если я скажу, — привычно предупредил я, чувствуя чудовищную усталость, — то вы окажетесь вне закона… Хотя кого я обманываю?.. Все горожане теперь вне закона. Одним больше, одним меньше.
— Не темни, — отрезал Даугав. — У меня вот тоже есть чего тебе передать от паскудного Цветочка.
Я вздрогнул и подался вперед.
— Она была у вас? Вы ее видели? Что с ней? Где она? Да говорите же!
— Сначала ты.
Я скрипнул зубами.
— Сейчас не время для игр! На кону слишком многое. Если не остановить надвигающуюся беду, то разразится еще одна Синяя война.
Воевода недоверчиво прищурился и открыл было рот, но я его оборвал:
— Я не шучу. Хриз напечатала в газете текст запрещенного апокрифа. За одно знание о нем нас всех должны предать анафеме и сжечь на костре, как еретиков. Понимаете?
На Даугава мои слова не произвели должного впечатления. Он отмахнулся от них и покачал головой.