Влюбленные в маски: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Полежи еще немного тут, Миа. Вдруг вернутся.

Дамиана приподнялась и обеспокоенно заглянула ему в лицо.

— Вам нехорошо?

— Меня ранили, — он криво усмехнулся. — На Джельсомино, где меня, как следует считать господам из стражи, вовсе не было. Так что пока лежи. Лежи, не суетись, ради небес, не помру за пять минут, раз до сих пор не помер…

Для убедительности Фабио схватил ее за руку, не давая подскочить и начать хлопотать вокруг его раны, и от резкого движения болезненно поморщился, стиснув зубы и шумно вздохнув.

Теперь, когда синьор Фабио отстранился, Дамиана могла почувствовать невесть откуда взявшееся мокрое пятно на сорочке — ткань неприятно и холодяще липла к телу. Кровь, разумеется, это была его кровь. Для Дамианы все это было чересчур, и она замерла в растерянности, не понимая, что делать. Произошедшее оказалось ей чрезмерным. Он ранен, а у нее только что случился первый в жизни поцелуй. Первый, такой неожиданный и страстный. Вряд ли, конечно, синьор Фабио придал этому хоть какое-то значение: у него в постели перебывало слишком много синьор и синьорин, куда более знатных и видных, чем она, так что для него это было не внове и вовсе не интересно. А еще он ранен, наверняка страдает, сдерживается и ему совершенно не до нее. Он бы поцеловал даже и кошку, чтобы не попасть в тюрьму. Это глупышка Дамиана ощущала охватившую ее истому, впервые очутившись в одной постели с опытным мужчиной, каждое прикосновение которого будило в ней неведомые доселе ощущения. А ему не было до этого никакого дела и быть не могло — ему же дурно совсем. Так что, можно считать, это случилось лишь с ней одной.

Но даже так переживая, она не могла не подумать о том, каков юмор ситуации. Когда Дамиана устраивалась на работу, Эстель ее строго-настрого предупредила:

— Хозяин наш молод и привлекателен, и не вздумай положить на него глаз. Что он тобой не заинтересуется, это уж само собой понятно, служанки — совершенно не его уровень. Однако глупые влюбившиеся девчонки имеют обыкновение ревновать к госпожам, а это нам совершенно не нужно. Ревность, месть, опрокинутые на "соперницу" подносы еды. Только попробуй — и окажешься снова на улице, безо всяких рекомендаций. Ты знатным дамам не чета.

— Я поняла, — кивнула Дамиана. — Всяк сверчок знай свой шесток. Мой мне известен.

— Красивая ты больно, — недовольно сказала Эстель. — Такие, как ты, вечно хвостами крутят и надеются поменьше работать.

— Я о таком и не думаю даже. Не сироте-бесприданнице за одни красивые глаза на что-то серьезное рассчитывать. А вот хорошие рабочие руки всегда нужны, — серьезно возразила Дамиана.

— Уж больно гладко говоришь и складно… — Эстель возмущалась для порядка, как потом поняла Дамиана. Ведь на место служанки ее все же взяли, и она ближе познакомилась с ворчливой, но добродушной экономкой.

Работы в доме хватало, и довольно тяжелой. К такому Дамиану не готовили, хотя не то чтобы она не была знакома с физическим трудом, но поначалу уж точно едва замечала хозяина, перед которым главное было сделать книксен и принести то, что он велит. Эти поручения обычно оказывались самыми легкими, несравнимыми с тем, чтобы повыносить во двор и вытряхнуть всю постель, перемыть полы и кучу посуды, сходить за покупками, таская немаленькую и тяжелеющую от продуктов корзину, а после выбить ковер. Дамиана поражалась, как другие служанки ухитрялись между такими делами еще и напакостить гостьям дома, но, впрочем, со временем втянулась. Зато это была самостоятельная жизнь, хотя она и текла параллельно хозяйской, практически с той не пересекаясь.

Что ее хозяин граф делла Гауденцио — известнейший в Вентимилье ловелас, интересовало ее постольку, поскольку об этом можно было посудачить на кухне с прочими слугами, а что мужчина он видный и интересный — не занимало вовсе. До сегодняшнего дня. Дня, когда он ее поцеловал, и это было так же невероятно, как если бы ее решил одарить поцелуем император Даларна, и было понятно, что привести к этому могли только чрезвычайные обстоятельства. И также было понятно, что если обстоятельства не повторятся вновь, Дамиане во второй раз его не поцеловать.

И очень жаль, потому что от первого поцелуя она решительно сошла с ума, мечтая, чтобы он продолжал в том же духе, пока не овладеет ею полностью, как обычно мужчины овладевают женщинами. Уж теперь-то Дамиана во всех подробностях заметила, насколько синьор Фабио привлекателен: сейчас у нее была прекрасная возможность рассмотреть и выразительный точеный нос, и совершенно невероятные яркие голубые глаза, цвета летнего неба в полдень, и мелкие кудрявые завитки темных волос, непослушно падающих на лоб и разметавшихся по подушке, и губы… На губы, чувственные и мягкие, смотреть было просто невозможно: Дамиана сразу будто наяву вспоминала, как он ее ими целовал вот совсем недавно.

Она резко перевела взгляд на его лоб и сразу же заметила выступившую на нем испарину, невольно протянула руку, коснувшись пальцами: капли были холодные, а лоб горячий и притом совсем бледный, слишком.

— Синьор Фабио, они ушли уже, наверное?.. — взволнованно спросила она.

— Переоденься сперва, — глухим бесцветным голосом ответил граф, окинув ее взглядом и заметив пятно крови на сорочке. — Я в порядке, — он болезненно поморщился и прикрыл глаза, безвольно обмякнув на подушках. Видимо, чтобы его слова насчет "в порядке" ни в коем случае не прозвучали убедительно.

Дамиана накинула платье и убежала хлопотать с горячей водой и перевязками. После того, как она поговорила с Эстель, Паоло отправили за синьором Лоренцо, наказав скрыть, что обращаются к нему как к лекарю, а не как к другу синьора Фабио. Суета в доме поднялась изрядная, но Дамиане сделалось легче на сердце: теперь она верила, что они со всем справятся. Да и целитель из высшей аристократии уж наверняка хорош. Так она утешала себя, отстирывая свои рубашку и платье, спеша сделать это, пока кровь к ним не присохла, и даже не задумываясь о том, что до сегодняшнего дня ранение его сиятельства вовсе не вызвало бы у нее такого уж сильного беспокойства.

Синьор Лоренцо делла Росси считался одним из лучших лекарей в городе — что, собственно, было и не удивительно, ведь магам-целителям доступны вещи, невозможные для самых умных и ученых простолюдинов, лишенных магии. Потому обычно он входил в дом пациента с куда большими достоинством и уверенностью в себе, нежели сегодня, когда узнал о ранении друга.

— Он в спальне? — спросил Лоренцо у Дамианы, открывшей ему дверь, и, не дожидаясь ответа, скинул ей на руки плащ, тут же велев: — Пришли ко мне Эстель с тазом, чистыми тряпками и кипятком.

После чего взбежал по лестнице на второй этаж, где находилась спальня Фабио. Едва войдя, Лоренцо начал сыпать вопросами:

— Что произошло? Как так вышло? Переговоры сорвались? — не дожидаясь ответа, он откинул одеяло и принялся торопливо срезать промокшую от крови повязку. — Но как такое возможно? Что за катастрофа? Это же ты. Ты же демонов уговоришь ад остудить, а тут какие-то контрабандисты.

Фабио поморщился — то ли от воспоминаний, то ли оттого, что потревожили рану.

— Я-то уговорил. Это не из-за меня случилось, а из-за господ из городской стражи. Точнее, из-за той неизвестной мне сволочи, которая их на дона Витторио натравила ровно в тот момент, когда я его самым любезнейшим образом уговаривал… По всей видимости, чтобы дон Витторио со свойственной ему прямолинейностью решил, что стражников притащил на хвосте я. Хитрая сволочь. Узнаю, кто это подстроил — такую же дырку в нем проделаю, честное слово.

Для раненого, потерявшего много крови, Фабио был чересчур болтлив, так что Лоренцо немедленно потрогал его лоб, который, разумеется, горел, будто печка. У Фабио начиналась горячка, которая лишь усиливала его природную словоохотливость.

— Молчи уж, потом все расскажешь, — сурово сказал Лоренцо и принялся осматривать рану, осторожно водя над ней руками, после чего с облечением сделал вывод: — Совершенно не опасная рана. Тебе повезло, сейчас залатаю — через три дня и думать забудешь, что дырявый был.

— Была б опасная, я б до дому не дошел и все остальное не провернул бы, а подобрали бы мое безвольное тело господа стражники где-нибудь на Костиеро, — пробурчал Фабио.

— Какое еще остальное? — невольно заинтересовался Лоренцо, очень выразительно, как он умел, изогнув бровь.

Фабио тут же затрясся от смеха, прикрыв лицо рукой.