Стрелка бегала туда-сюда, постепенно успокаиваясь, а Паша смотрел и молчал. Он уже смирился с тем, что не понимает происходящего. Его рациональный мир остался там, за порогом этого странного подвала, где взвешивают сердца умерших и царит тишина. Здесь привычное восприятие давало сбой, ну и пускай, лишь бы платили да в криминал не втягивали. Но криминала он пока не видел, а деньги в конверте оказались самыми настоящими, Паша проверял в банке — Анастас не врал.
Стрелка остановилась.
— Лёгкое, — удовлетворённо выдохнул Анастас. — Уйдёт с миром.
— А если сердце перевесит? — Паша не стал спрашивать, почему тончайшее перо оказалось таким тяжёлым. Однажды он узнает. А здесь, пожалуй, нужно отрезать любопытство и засунуть его подальше, иначе он лишится двадцати штук в месяц и вернётся к своим долгам.
— Тогда всё будет куда печальней. Продолжай.
Он продолжил. Вместо симпатичной девушки на стол лёг жирный старикан, вместо нежного сердца из его груди вылез отвратительный комок плоти. Чаша весов камнем рухнула вниз, уткнувшись в раму, перо подлетело в воздух. Анастас ловко поймал его.
— Туда, — указал он на дверку в стене. — Продолжай.
Паша продолжил.
В этот день он вскрыл и снова зашил шестнадцать человек. За стариканом последовал мужчина лет сорока с пивным брюшком, за мужчиной — ещё один старик, за стариком — мускулистый парень, не больше тридцати лет на вид. Симпатичных девиц больше не попадалось, и Паша взмолился про себя, чтобы так и осталось хотя бы до конца дня.
Он резал, вытаскивал сердца и возвращал всё обратно, и если бы кто-то спросил его, как это делается, Паша не смог бы выдавить ни слова. Он и вправду не знал, как. И даже не очень-то помнил процесс.
— У тебя всё хорошо? — спросила Ксюша, пока Паша тупо смотрел на тарелку с супом. Вопрос получился каким-то дежурным, безразличным, хотя Паша вернулся из морга сам не свой, и Ксюша заметила это. Просто ей было всё равно.
— Нормально, — ответил он и принялся хлебать суп.
Второй день отличался от первого тем, что Анастас сам тоже встал к столу. А ещё тем, что сегодня Паша получил первого «конструктора».
Этот мужчина, наверное, упал с верхотуры. Во всяком случае, у него были переломаны кости, вывернуты конечности, а на лице вместо умиротворения застыла гримаса боли. Паша поднял глаза, взглядом спросив у Анастаса, что делать, и получил ответ:
— Восстанови.
И на этот раз он не стал ничего спрашивать. Просто начал работать — ввернул суставы обратно, лёгкими касаниями пальцев сплавил кости, мягкими движениями сгладил гематомы. Через час перед ним лежал уже не труп, а спящий, такой же, как вчерашние шестнадцать.
— Прекрасно, — Анастас окинул его работу пытливым взглядом. — Продолжай.
Он продолжил.
Паша обречённо потрошил мертвецов, раз за разом взвешивая сердца и отправляя тела либо в дверку, либо обратно в шкаф. Иногда ему попадались трупы с открытыми ранами, с переломами и побоями — тогда, уже ничего не спрашивая, он восстанавливал их и клал сердца на весы. Анастас делал то же самое.
Тишину нарушал только тихий шелест ножей.
— Я сегодня припозднилась, да? — от Ксюши разило мятой.
— Да, — сказал Паша. — Уже девять часов. Ты где была?
— Так, с друзьями посидели, — отмахнулась его жена. — Не обижайся, котик. Меня Ленка позвала, у нас девичник был. Я тебе котлеты сделаю. Хорошо?
— Хорошо, — согласился он, глядя на её походку. Ксюша слегка пошатывалась, взгляд её бегал туда-сюда. Раньше он не замечал этого. И предложение сделать котлет тоже получилось каким-то… пустым.
Он поймал себя на мысли, что с радостью думает о завтрашней работе.
— В этом месте слишком много необычного, — сказал Паша, вытаскивая очередного мертвеца.
— Ты удивлён? — Анастас положил сердце на весы, и стрелка снова закачалась.
— Ну, я никогда не слышал о таких… странных процедурах.
— Куда более странно, что ты спросил об этом только сейчас.
— Один-ноль в вашу пользу, — признал Паша. — Я думал, ну… любопытство кошку погубило, как говорится. Если вопросы задавать не надо — лучше так и скажите.