— Это напрасно, — ответил ему Хатагов. — Вы с Марией Осиповой сейчас важнее всех нас.
Пожелав друзьям удачи, Похлебаев обходными путями пошел в лесничество. Альма никак не могла его понять и норовила свернуть в сторону, выпрямляя путь.
К усадьбе он подошел перед рассветом. Подошел с тыловой стороны и, отодвинув доску в заборе, впустил во двор Альму. Собака вошла, повернулась и стала ждать хозяина. «Иди, Альма», — шептал Похлебаев. Альма постояла, пытаясь понять, чего от нее хотят, и спокойно пошла к своей будке. Николай быстро пролез в щель, прикрыл ее за собой, подошел к будке, взял Альму на цепь и направился к сеновалу. Там он снял с себя комбинезон, разулся, лег и с наслаждением вдохнул густо настоянный на душистом сене воздух. «Ну и передряга», — подумал он, засыпая.
Разбудил его бешеный лай овчарки. Привстав, он прислушался. Понял — эсэсовцы пришли с обыском. Теперь по всей округе пройдут обыски и облавы. Поразмыслив немного, Похлебаев решил не отзываться на шум и снова лег на сено.
До его ушей донесся стук в дверь. Он слышал, как знакомо звякнул железный засов и скрипнула, открываясь, дверь.
— Вер ист хир? — послышался вопрос, заданный, видимо, эсэсовским офицером, пришедшим с солдатами обыскивать дом.
Густой бас лесничего, не знавшего ни слова по-немецки, приглашал эсэсовцев в дом:
— Заходите, гости, заходите, дорогие наши.
По деревянному полу в сенях простучали кованые сапоги. Со двора доносились голоса солдат, ожидавших приказа.
В доме события развивались не то чтобы спокойно, но весьма пристойно. Ганс Теслер, разбуженный стуком, вышел из своей комнаты, плотно прикрыл за собой дверь и спросил эсэсовского офицера, что его привело сюда.
— Мы выполняем приказ, — ответил ему эсэсовец.
— Вам приказали обыскать именно этот дом? — спросил Ганс.
— Нет, но нам приказали обыскивать все!
— В этом доме нахожусь я, Ганс Теслер — офицер немецкой разведки и доверенный рейхскомиссара фон Кубе.
— Мне хотелось бы, — продолжал Ганс Теслер, — подробнее узнать причину вашего прихода. Пройдемте сюда, — и он указал рукой на столовую, где вчера проходила веселая пирушка.
Здесь уже было прибрано. На столе, застланном свежей скатертью, стоял букет из веток с золотыми и ярко-красными листьями. Ганс предложил эсэсовцу стул.
— Один момент, — ответил эсэсовец, вышел на крыльцо и обратился к стоявшим во дворе солдатам — В доме немецкий патруль — обыск отменяется. Продолжайте прочесывать лес до намеченного пункта. Там ждите меня.
Когда солдаты нестройной толпой двинулись к калитке, он крикнул:
— Ефрейтор Клюмпен!
Один из эсэсовцев вернулся и, чеканя шаг, подошел к крыльцу.
— Слушаю ваших приказаний, господин штурм-фюрер.
— Э… э… Вы, ефрейтор, — проговорил офицер, — ждите меня здесь, — и он постучал пальцем по перилам крыльца.
Вернувшись в столовую, он начал рассказывать Гансу Теслеру о ночном происшествии.
— Часа в два ночи, — начал бодро штурмфюрер, — крупный отряд этих бандитов партизан, вооруженных пулеметами и автоматами, расположился у озера. Оттуда они готовились к нападению на наши военные транспорты, идущие по шоссе.
— Знаю, знаю, — кивал головой Ганс, — говорите!..
— Нам донесли, что бандитов всего пятеро, и в их числе одна женщина. Я послал тридцать солдат, во главе с лейтенантом. Они подошли к месту, бесшумно сняли дозорных в районе грейдерной дороги, вот здесь… — штурмфюрер достал из планшета топографическую карту местности и указал пальцем, где были сняты партизанские дозорные…
— Дальше, — тарабаня пальцами по столу, торопил его Ганс Теслер.
— Дальше наши начали окружать противника, и тут выяснилось, что это хорошо вооруженный конный отряд из пятидесяти или шестидесяти человек. В завязавшемся бою были убиты пятеро бандитов, а наши потеряли девять человек убитыми и ранеными… Раненым оказана помощь, и они уже отправлены в госпиталь.
— Сколько бандитов захватили? — нетерпеливо спросил Ганс.
— Они открыли бешеный огонь, подобрали своих убитых и скрылись в неприступных дебрях. На месте остались только трупы пяти лошадей…