— Именно, — обрадовался трёхтысячелетний собеседник. — Накажите его как следует.
— А может, вас? — негромко спросил социолог и заодно заметил краем глаза, как напряглись плечи ведьмы Ирины Окунь. — Незарегистрированное появление оборотня в данном районе, впрочем, как и в любом другом районе не обратной стороны, карается неписаным, но от того не менее неприятным законом.
— Чего-чего?! — завопил собеседник, но он явно занервничал. — Я не оборотень, я… я столб! Я правда столб!
— Вы не столб, вы именно оборотень. Вы стали столбом, чтобы получить боль и энергию студента. А теперь хотите получить его целиком. Понимаете, о чём я говорю? Отправляйтесь-ка домой, на обратную сторону…
— Чтоб ты мизинцем об тумбочку ударился, волшебник хренов! — заорали в трубке перед тем, как отключиться.
— Хорошее проклятие, и методы интересные, — пробормотал Максим Сергеевич.
И, чтобы проклятие не подействовало, добровольно шарахнул ногой об тумбочку. Чары развеялись прямо в воздухе.
Ирина Окунь явно собиралась его дождаться, Мечников задерживал студентов, всё было как обычно… За исключением того, что это уже второй за два дня момент, который категорически не нравится Максиму Сергеевичу как волшебнику. Что ж, с ведьмой можно и союз заключить, если только она не старше него на тысячу лет: волшебство волшебством, но когда тебе сороковник, а даме — столько же, но на тысячу больше, это несколько неловкая ситуация.
Таким образом Максим Сергеевич Барсов сегодня спас жизнь, пятую точку и астральную оболочку Геннадия Прянишникова, и ни один, ни другой об этом не узнали.
========== 4. ==========
И всё-таки лифт!
Переговорить с ведьмой было нужно позарез — прикинув, с каким завидным упорством разноранговая нечисть рвётся в университет, Максим Сергеевич решил, что раз она вся такая рыжая да загадочная, вот пусть и поможет. Ирина Окунь не возражала явно: потянувшись за ним из учительской, не отстала ни разу. Вот бы пообщаться без посторонних глаз! Но невозможность этого Максим Сергеевич понял ещё в самом начале работы в универе. Хочешь говорить конфиденциально — хоть в метро, только не здесь.
Действительно, стоило им войти в лифт, следом внутрь завалился Мечников.
— Не хотел вам мешать, — историк умудрился сделать свой низкий голос ещё ниже, — но Родина зовёт.
— Куда же она тебя зовёт, Саша? — поинтересовался Максим Сергеевич, несколько раздосадованный его появлением. — В столовую пожрать?
Гримаса Мечникова выражала такое явственное «да», что возразить ему было нечего.
Ладно, при нём говорить можно. Мечников, может, и взъерепенился тогда, в кафе, но сейчас явно об этом подзабыл. Ведьма ничего не знала, поэтому разочарованно вздохнула.
— Вы можете не сдерживаться в выражениях, Ирина Арсеньевна. Я ручаюсь…
Договорить ему не дали — дверцу лифта придержали ногой, и внутрь ввалились Михан Григорьев со своим старостой. Михан шарахнулся от Мечникова в сторону рыжей преподавательницы, Илья самоотверженно прилип к историку, хотя выбора у него не было — в лифте становилось теснее и теснее.
— В самом деле, — пропела Ирина Арсеньевна. — А теперь? Кто-нибудь, нажмите «вниз».
Нажали «вниз», лифт тронулся вверх. Несколько лет назад Максим Сергеевич был свято убеждён, что это — умело наложенная порча. Сейчас-то он знал, что этот универ — сам по себе какого-то рода порча, всё у них не так…
Верхний вестибюль явил их взору библиотечный этаж. Из окон лился мягкий свет, ровные шкафчики с книгами вели в основной читальный зал, а на пороге лифта застыла несколько ошарашенная Кара с охапкой книг.
— Проходите, не стесняйтесь, — со вздохом сказал волшебник. Почему-то больше никто не разделял его энтузиазма.
— А оно не сломается? — боязливо делая шаг внутрь, спросила Кара. — Может, я подожду?
— Сломается! — нестройным хором возмутились Ирина Арсеньевна, парни-историки и голодный Мечников. Неожиданно из читального зала повеяло могильным холодом, и оттуда же проорали так, что из окон едва не вылетели стёкла:
— НЕЛЬЗЯ КРИЧАТЬ В БИБЛИОТЕКЕ!!!
Это выглядело жутковато, поэтому Илья, наплевав на опасность поломки лифта, схватил Кару и затащил её внутрь. Лифт снова куда-то покатился. Дышать становилось труднее: Михан всё ещё жался подальше от Мечникова, Илья с Кариной как прилипли друг к другу по чистой случайности, так и не отлипали, а Ирину Арсеньевну явно не смущало, насколько близко она находится к Максиму Сергеевичу.
— Сейчас как застрянем, — хмыкнул Мечников. На него зашипели. — Чего уставились, как на врага народа? От моих слов ничего не изменится, либо застрянем, либо нет.
Лифт встал и как-то странно накренился; двери не открылись.
— Ядрёна вошь, — пробормотал Мечников. — Ну, ладно…