Иволга будет летать: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но росла и училась Абрамцева в школе-интернате при Дармыне, так что Смирнов небезосновательно считал себя для нее человеком не вполне посторонним. Когда час назад, отделавшись ненадолго от Каляева, он спустился к ней в лабораторию, чтобы лично сообщить о смерти мужа — на миг самообладание изменило ей, приоткрыв импульсивное недоверие, сожаление, горечь, но, прежде всего другого — безмерное удивление. Смирнов понимал и разделял это чувство: не в ней одной — во многих, и в нем тоже — до сегодняшнего дня глубоко внутри жила уверенность, что в воздухе Абрамцев способен справиться абсолютно с чем угодно.

«Что же там случилось, Денис?» — Смирнов встретился с Абрамцевой взглядом, но тут же отвернулся, боясь выразить больше, чем следовало бы. Абрамцева держалась спокойно, разве что, была чуть бледнее обычного. К чести своей, она не пыталась казаться убитой горем вдовой: Смирнов знал, что тепло из их с Денисом отношений ушло уже давно. Обычно они друг друга едва замечали. Но по-своему муж оставался ей дорог, она уважала его и сожалела о его гибели. Как и давний товарищ Абрамцева по летной практике на Земле, хороший пилот и хороший парень Слава Давыдов.

А прочее его, полковника Смирнова, не касалось. Даже если оно и было в действительности, это «прочее», в чем Смирнов, зная обоих, сомневался.

Давыдов казался встревоженным и угрюмо морщил лоб — что ему, по характеру человеку пессимистичному и склонному к сомнениям, вообще было свойственно и отпечаталось на его лице сеткой привычных морщин, из-за чего он выглядел старше своего возраста. В действительности, ему только недавно исполнилось тридцать семь — но сейчас можно было бы дать все пятьдесят. Белецкий выглядел еще хуже: на инженере буквально лица не было. Игорь Белецкий восхищался Абрамцевым и был с ним, в каком-то роде, дружен, нередко бывал у Абрамцева в гостях, хотя тот, с высоты полета Иволги, считал кибернетиков кем-то вроде обслуги — но Белецкий таких тонкостей не замечал или не хотел замечать; отношения с людьми он строить не умел — зато в разумных машинах разбирался настолько, насколько, возможно, не разбирался даже его знаменитый учитель и бывший руководитель, академик Володин. Основы проекта достались Белецкому от Володина «в наследство», но Иволгу и предшествовавшего ей Волхва он по праву считал своими детищами, и тут с его стороны крылось большее, нежели обычная конструкторская гордость — он переживал за искина, как за живого человека. В первые годы полетов ранних модификаций Волхва аварии случались нередко, было и несколько смертельных случаев, и каждый раз инженер делался сам не свой — но этот удар перекрыл по силе все прочие. Гибель Абрамцева и беспокойство за Иволгу совершенно выбили инженера из колеи; на него было просто жутко смотреть. Он, вероятно, считал, что сидит в кафетерии, чтобы помочь Валентине справиться с первым шоком, но, как предполагал Смирнов, на самом деле все было наоборот: это Абрамцева и Давыдов вытащили его из лаборатории и отпаивали кофе, чтобы он не надумывал себе лишнего. «Хочешь помочь себе — помоги другому»: Валентина Абрамцева была мудрой женщиной.

— Всеволод Яковлевич, — напомнил о себе Давыдов — Разрешите провести эвакуацию на Волхве. Это значительно ускорит дело.

Удивляться его настойчивости не приходилось; если бы Смирнов не велел секретарю отклонять все вызовы, кроме срочных, просьба наверняка последовала бы еще раньше. В отношении некоторых вещей второй испытатель был катастрофически недогадлив.

— Разве Волхв не выведен из эксплуатации из-за ошибок в работе модуля обучения? — немедленно влез Каляев.

— Эксплуатация навигационного искина Волхв приостановлена, — с нажимом сказал Смирнов. — Но при необходимости может быть возобновлена: производство второй Иволги и переоборудование под нее СП-45 было признано нецелесообразным по финансовым соображением, так что система с вертолета не была демонтирована. О чем Вячеславу, как второму испытателю и замкомэску, конечно, известно. — Смирнов сердито взглянул на Давыдова. — Подготовь докладную с обоснованием целесообразности твоей инициативы, Слава, с учетом всех инцидентов и обстоятельств: я рассмотрю.

— Понял. Сделаю. — Летчик наконец-то сел.

— Обе нештатные ситуации с Волхвом, после которых было принято решение о приостановке эксплуатации, произошли в дежурство Абрамцева, — неохотно объяснил для Каляева Смирнов. — У Вячеслава с машиной больше взаимопонимания.

— Взаимопонимания с машиной?! — Брови Каляева поползли вверх.

Белецкий дернулся, собираясь что-то ответить. Смирнов поспешил вмешаться:

— Лучше с ней контакт. Игорь! — рявкнул он на инженера. — Мы идем на стенды, после — в твою лабораторию. Проследи, чтобы там был порядок.

— Д-да, к-конечно. — От стресса инженер начал заикаться сильнее обычного.

Едва не опрокинув чашку себе на колени, он ушел. Абрамцева молча прихлебывала кофе, стараясь не слишком задерживать взгляд на Давыдове.

Обменявшись с летчиком парой незначащих фраз, поспешил уйти, уводя Каляева, и Смирнов.

— Похоже, не все гладко складывалось в личной жизни Дениса Абрамцева. — сказал Каляев, едва они отошли на два десятка шагов. — Он знал?

— Личная жизнь сотрудников базы меня не касается, — отрезал Смирнов.

— И все же: он знал? Или, возможно, мог узнать перед вылетом?

Смирнов резко остановился.

— К чему вы клоните?!

— Я всего лишь пытаюсь разобраться в ситуации, — Каляев поднял руку в примирительном жесте. — В которой пока, говоря вашими же словами, совершенно ничего неясно.

— Ваше право. И все же, просил бы вас быть аккуратней с гипотезами, — раздраженно бросил Смирнов прежде, чем двинуться дальше. Грохот его шагов разносился по всему коридору.

Каляев, пожав плечами, поспешил следом.

Валентина Абрамцева проводила Смирнова и вышагивавшего рядом с ним инспектора взглядом; затем повернулась к Давыдову:

— Весь Дармын уже знает об аварии. Сбор материалов для расследования уже начался. Но мне все еще не верится…

— Мне тоже, — тихо, почти шепотом ответил ей Давыдов.

— Что теперь будет, Слава? С проектом, с нами… со всеми нами здесь.

— Хотел бы я знать. — Он сжал под столом ее пальцы; она ответила на пожатие. — Бедный Дэн. Бедный Игорь. И Смирнов. Каляев этот… Как он тебе?

— Непонятный тип. На безобидного бумагомараку не похож.