И он не поверил и этому человеку, который стоял в двух шагах от него, делая вид, что поправляет рукоять своей кирки; слишком цепким и пристальным был его взгляд. По-русски он говорил с сильным акцентом, почти так же, как немцы, и Глебов не мог подавить в себе обостренное недоверие к чужаку.
Продолжая кайлить, Глебов ответил:
— Не помню я никакого лейтенанта.
— Тот, с кем ты дважды бежал.
Про себя Глебов подумал: ловкий шпик, но и он, Глебов, не лапоть.
— Ну, — сказал он с усмешкой, — про мои побеги все знают.
— Он жив…
Не отвечая, Глебов с силой ударил киркой по камню — так, что полетели осколки.
— Отойди, зашибу!
А тот подвинулся ближе:
— Слушай, лейтенант просил тебе передать, что дед будет в субботу…
Глебов вздрогнул, сжал рукоять — и чуть было не поверил этому незнакомцу. Но опомнился и подумал с усмешкой: хитрые парни, все знают, даже пароль. Да пароль-то старый. И на такой мякине его, Глебова, не проведешь.
И он опять взмахнул киркой:
— Берегись, зашибу! Не знаю я никакого деда!
Человек был настойчив:
— Можно бежать. Мы поможем.
— Поможете?
Тот будто и не заметил усмешки, ловко прикинулся этаким дурачком:
— Уйдем в горы, к нему. — И кивнул на вершины, поросшие лесом.
Может, для того ему, Глебову, оставили жизнь, чтобы потом вместе с ним отыскать ту приметную хату в горах?
— Ты ему нужен, сапер, ты же умеешь взрывать.
А если все это правда: и жив он, и зовет к себе в горы? Давно ходят слухи, что там, на скалистых вершинах, в лесах, есть партизаны — поляки и русские.
Вдруг Глебов спросил:
— А как его звать?
— Кого? Лейтенанта? — Человек усмехнулся: — Сам знаешь.
— Забыл.
Незнакомец помедлил, наверное понял, что его проверяют.
— Иван, — сказал он.
— Ты уверен?
— Я знаю, Иван.