Зен отошел в сторону, чтобы Коби и Треноди могли поговорить и, хотелось бы надеяться, уладить конфликт, из-за чего бы он ни произошел. Он приподнял шторы на ближайшем окне и увидел, что станция исчезла. Поезд тронулся так мягко, что Зен даже не заметил начала движения. Теперь состав змеей полз по горам, над долинами сверкающего тумана.
– У тебя все в порядке? – спросила Нова у него в голове.
– Все в порядке, – солгал он, зная, что она наверняка следит за его пульсом и прочими показателями и прекрасно знает, что он нервничал. – Охрана тут так себе, учитывая, что мы в поезде самого императора и все такое.
– Не вводи себя в заблуждение, – сказала Нова. – Видишь комариный укус на запястье?
Зен даже не заметил, что чешет руку.
– А что с ним?
– Тебя укусил не комар. Микродрон взял образец твоей крови, как только ты сел в вагон, чтобы поезд мог проверить, вписаны ли в твою ДНК коды безопасности.
– А что, если нет?
– Ну, тогда… в общем, все же в порядке, так зачем об этом беспокоиться? Просто расслабься. Наслаждайся. Я вот наслаждаюсь. Мне очень нравится этот поезд.
Зен улыбнулся. Поезд ему тоже нравился. А какому фанатику он бы не пришелся по душе? Помимо болтовни Зенитов и их гостей, он уловил звук – высокую двойную ноту, песню дуэта, эхом отражающуюся от гор, когда состав проезжал мимо. «Дикий огонь» и «Время даров» тянули дорожную песню в залитой туманом ночи.
Глава 16
На стенах фабрики в промышленной зоне Разлома рос лес. Бледные конечности деревьев тянулись по поверхности старого керамического покрытия. Сквозь городскую морось маленькими солнышками светились орхидеи.
Флекс не возражала против дождя. Краски, которыми она пользовалась, были предназначены для оформления обшивки поездов. Если уж пигмент выдерживал путешествия сквозь К-шлюзы, то этот ерундовый дождик в Разломе точно не причинит рисунку никакого вреда. Покопавшись в стоящей возле ног сумке, она выбрала ярко-голубой баллончик и принялась за создание наброска летящих бабочек, воображая, как их яркие крылышки переливаются в кружевных тенях деревьев. Женщина, управляющая этой фабрикой, тосковала по своему дому на далекой покрытой джунглями Джихане, поэтому и наняла Флекс, чтобы та оживила стены.
– Жаль, я не умею рисовать, – сказала Мика Старлинг, стоя за спиной художницы, одетая в дождевик и широкополую шляпу, с которой стекали капли. Она наблюдала за тем, как лес обретает форму.
– Умеешь, – возразила Флекс. – Это все умеют, я не шучу. Попробуй! Поможешь мне. Нарисуй вон там дерево…
Мика покачала головой.
– Мой мозг устроен не так, как твой, Флекс. И руки тоже.
Именно Мика порекомендовала подругу на эту работу, а затем взяла за обычай каждый вечер после смены приходить и наблюдать за тем, как стены оживают. Здесь она обретала спокойствие, в отличие от дома, где Ма волновалась все сильнее с каждым днем с тех пор, как Зен убежал.
Она стояла и смотрела на преображающуюся стену под шипение баллончиков, а Флекс меняла цвета, ловко доставая новые краски из карманов: красный, золотой, сапфировый. Фантастическая птица раскинула крылья на всю стену и открыла длинный клюв, словно вот-вот запоет: казалось, еще немного – и услышишь песню. Мика восхищалась умениями подруги и гордилась ею. Она даже представить не могла, что происходит в голове у Флекс – а там точно происходило нечто особенное. Мика была так заворожена происходящим, что лишь через несколько минут заметила: она не единственная наблюдает за Флекс.
В неровной дымке у нее за спиной стоял мужчина. Низенький и крепкий, он, судя по внешнему виду, прибыл из другого мира, потому что на нем не было шляпы от дождя, и капли, собираясь на лысой голове, стекали вниз по его лицу и за воротник поношенного синего пальто.
Мика не знала его, но сразу поняла, что эта встреча не к добру; повернулась и встала лицом к лицу с ним, расправив широкие плечи. Она была едва ли не вдвое крупнее. Незнакомец, похоже, понял, что он в опасности. В его руке, словно из ниоткуда, возник большой черный пистолет.
– Железнодорожные войска, – сказал он. – Здравствуй, Мика. Как поживает твой брат?
– Если б даже я знала, все равно не сказала бы, – ответила Мика, глядя на оружие.
Флекс, отвернувшись от своего леса, шепнула:
– Мика, это один из них. Той ночью в депо, когда Зен исчез, он и еще несколько Синих мундиров сошли с бронированного поезда, который сломался в туннеле.
– Малик, – представился мужчина, слегка опустив пистолет и переведя взгляд на Флекс. На голове у него была какая-то военная гарнитура, на ней мигали изумрудные огоньки. Флекс, которой не нравилось, когда на нее смотрят, вся словно сжалась, утопая в своей мешковатой одежде.
– Должно быть, это ты помогла Зену той ночью проникнуть к путям, – сказал Малик. – Ты хорошо рисуешь. Я часто вижу твои работы.
– Ничего не говори, – предупредила ее Мика. У Флекс были свои тайны из прошлого, известные одной Мике, и она хотела, чтобы так оставалось и впредь. Девушка повернулась к Малику. – Флекс не понимает, о чем вы говорите.
Тот улыбнулся.
– Не беспокойтесь. Мне все равно, кто и что рисует на поездах. Я лишь хочу найти твоего брата.