Будущее человечества: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Тебе – ничего, – ответил Папаша. – У тебя уже дело есть. Зверя поймал? Нет. Вот иди давай и лови. Да! В Большую Дыру заглянуть не забудь. Чует моя чуйка, нечисто с ней.

Кердан вздохнул и пошел себе восвояси.

Оказавшись снаружи, потаращился в небо. Из-за сизой туши Казареса выглянули его орбитальные братья – Рамирес и Гонсалес, такие же буйные, c растрепанными облачными бурями атмосферами. Только Рамирес был красно-золотым, а Гонсалес – бирюзово-серым. Теней на поверхности Гнезда прибавилось. Вор не появлялся, работа ждала, криоцветы подняли головки и теперь следили за перемещениями светил по небосводу, послушно поворачиваясь вслед за движением небесной сферы.

Совсем заскучав, Кердан пошел прогуляться до Большой Дыры. Долгими пологими прыжками добрался туда за десять минут. Постоял на краю, всматриваясь в пыльную взвесь на дне. Что-то же эту пыль подняло, подумал Кердан. Вздохнул и начал спускаться, осторожно нащупывая всеми руками и ногами опору на без малого отвесной стене.

Внизу было пыльно и сумрачно. Стены кратера преграждали путь неяркому здесь солнечному свету и ртутному сиянию самого Казареса. Кердан врубил фонарь, но луч его увяз в пыли. Кердан обострил слух и обонялку и не спеша зашагал через кратер к стене зазубренных скал на противоположной его стороне. По пути осматривал груды битого камня, завалы древнего железа, обломки конструкций из сверхпрочного полимера и прочие следы, оставленные бывшими хозяевами Гнезда, которое в те незапамятные времена Гнездом еще, разумеется, не было. Дойдя до подножия дальней стены, прошагал с десяток градусов по окружности, развернулся и обрел обратно. Потом еще раз. И еще. Захламленное дно Большой Дыры было так же безжизненно, как и все последние века.

На десятом проходе Кердан наткнулся на груду блестящего металла, перекрученного и опаленного недавним огнем. Рядом из листов пластика было сооружено что-то вроде хижины: стыки кое-как залиты герметиком, из щелей парит утекающее тепло. Дверь была закрыта снаружи на грубый засов, сварганенный из рессоры от древнего погрузчика. Кердан заглянул в кривое окошко на двери. Внутри, скорчившись, сидела странная зверушка. У зверушки была крупная голова, пара больших глаз на мордочке и всего четыре ручки. Зверушка пыталась кусать мелкими редкими зуботерками клубень криоцвета. У нее ничего не получалось. Зверушка смешно морщилась. Кердан почему-то понял, что зверушке совсем не весело. Потом зверушка стала синеть, и Кердан понял, что криоцветы, которые кто-то украл с делянки и поставил в угол хижины, умерли и перестали давать воздух, которым можно дышать. Кердану тоже стало грустно.

За спиной скрежетнул металл, и Кердана больно ударили чем-то по голове, подбив разом три глаза. Кердан удивился. На него напало странное существо, похожее на запертую в хижине зверушку, только целиком стальное. В руке существо держало железный прут и заносило его для следующего удара. Кердан не стал ждать, пока его ударят прутом. Он ударил сам. Стальная зверушка сломалась пополам и улетела в пыльную темноту. Оттуда не доносилось больше ни звука.

Зверушка внутри хижины совсем посинела и не шевелилась. Кердан вздохнул, разломал хижину, закутал зверушку в свое нательное одеяло и, пока она совсем не остыла, понес ее долгими прыжками к делянке. Там положил ее в грядку, сел рядом и долго-долго следил за тем, как смешная мордочка зверушки возвращает свой странный розовый цвет.

Наутро пират нарисовался на Гнезде сам. Собственной персоной. Сел напротив главного входа, выхлопом сдул всю пыль на целый клик окрест, расщеперил мощные ноги и вперил в зев главного туннеля свои смурные гляделки. Роста пират был немалого, куда больше Папаши – а уж тот, знаете ли, самая крупная во всем семействе особь. С пиратами вообще шутки плохи. Никогда не знаешь, чего от них ждать. Вот и этот – просто сидит, просто смотрит. А если чего и замышляет – так у него на лбу не написано. Написано же на этом лбу и подавно странное – с наскоку не разобрать, но что-то про Федерацию Объединенного Человечества вроде.

О том, люди пираты или нет, в окрестностях Казареса давно спор идет. Да и не только здесь. Спросить не у кого – с пиратами если кто и разговаривал, то недолго, и до выяснения таких пикантных обстоятельств у них явно разговор не доходил. Хорошо, если сами живы оставались. Семейству Кердана перспектива с пиратом лясы точить совсем не по душе, а Папаше так и вовсе поперек горла. Но власть налагает ответственность, а ответственность – обязательства. Покряхтел Папаша, покряхтел, да и полез наружу, под пиратские буркала. За ним следом и остальное семейство потянулось. Помирать – так с музыкой. Тоже страшно, но хоть веселее.

Папаша, коль скоро пират молчаливый попался, говорить начал первым.

– С чем пожаловал, – говорит, – супостат окаянный?

Считается, что с пиратами исключительно так только и можно разговаривать – как в сказках герой со злодеем беседу ведут. Папаша в этом деле сноровистый – он всю жизнь так говорит, будто сызмальства ко встрече с пиратами готовился. Остальное семейство, на него глядючи, так же балакать начало. Прижилось. Зато теперь все, что пират ответит, всем сразу ясно станет, без перевода. Семейство затаило дыхание и повытягивало шеи – хотя, казалось бы, куда еще сильнее-то их, шеи, тянуть?

Пират отвечать не стал. Сжечь Папашу, правда, тоже не сжег – уже неплохо. Скрежетнул какой-то заслонкой – гля, створка на брюхе у него вниз пошла, а за створкой туннель вроде здешних, только поуже да потеснее. С порога створки упала лестничка, а по ней на грунт две зверюшки выбрались – аккурат как та, которую Кердан из Большой Дыры вечор приволок, только повыше да потолще, да на головах – склянки прозрачные.

Зверюшки поближе подошли и встали с опаской. Зачирикали что-то непонятное, голосочки писклявые, что пищат – не разобрать. Папаша им в ответ запел, забасил по своему обыкновению – те едва в бег не сорвались, потому что когда Папаша басит, непривычному уху это камнепадом кажется. Ухо у зверушек было непривычное – но, хоть мордашками и побледнели, но не сбежали в пиратово нутро, в котором они себя как дома похоже, чувствовали. Что-то им от семейства Керданова нужно было, и Кердан уже догадался даже, что. Вернее – кто. Но виду не подал – не его это, трутня, дело, поперек старшего лезть. Вот спросит сам – тогда и дело будет другое. А пока – ни-ни.

Зверушки чирикали снова и снова, каждый раз по-иному, да на разные голоса – будто наречия перебирали. Это бывает, это семейству понятно – соседи с Карьера тоже чудно разговаривают, и понимать их выходит через раз. А эти – не соседи даже. Так, зверушки. Пират меж тем в беседу не встревал, сидел, помалкивал да за небом своими буркалами следил. Временами по пролетающим мимо каменюкам постреливал. Зачем – непонятно. Подумаешь, каменюки. Здесь их с неба день и ночь сотни валятся, знай уворачивайся, если на поверхности, а уж если в Гнезде – так и вовсе внимания никто не обращает. Гнездо – это безопасность. Каждый знает. А вот зверушки и камней, и выстрелов пугались и вздрагивали каждый раз, как пират очередные фейерверк с иллюминацией устраивал.

В конце концов зверушки притомились. Сели прямо на грунт, понурились, погрустнели. Глядя на такое, и семейство совсем уж было собралось обратно в туннель убираться. Но тут та из зверушек, что потоньше, прутком каким-то взялась царапать на скале. Царапала она что-то странное: черта, черта, еще черта… Кружок – такой, вроде склянки, что у них на головах. Если всеми глазами приглядеться – зверушка получилась. В себя тычет, в каракули свои. Потом рядом еще одну зверушку чертит – побольше, и тычет в свою компаньоншу. Тоже вроде все ясно.

Окружности чертит. Кривые. Один внутри другого. В середине – колючку. Тычет в нее и в Солнце. А, так это, выходит, система наша! Папаша довольно урчит, семейство радо: поняли хоть что-то. Дальше на третьей окружности ставит точку. Тычет в нее и в себя. Оттуда, значит. Верно – была там когда-то планета, прародина человеческая. Называлась не то Грунт, не то Почва, не то Земля. Смешное имя для планеты. Вторая зверушка, стало быть, тоже оттуда.

Потом зверушка начертила странное. Маленькую зверушку между первых двух. Семейство зароптало, зашушукалось, но Папаша разговор прервал. Дальше стали смотреть. От точки на третьей от Солнца орбите протянула зверушка кривульку к точке на четвертой. Пересчитала фигурки – три. Дальше потянула черту-завиток – к пятой орбите, а потом к шестой – и вот тут фигурок осталось две. А третья, маленькая, пропала где-то на полпути к шестой орбите – вот как такое может у зверушек случиться? Все у них не как у людей – с другой стороны, на то они и зверушки, верно?

И тут зверушка снова взялась Папашу осаждать, требовать от него чего-то, ручонками своими тонкими размахалась – не боится его, дуреха. А ростом Папаше, который подниматься да разворачиваться в рабоче-боевое положение еще и не пытался даже, едва по брюшко. То ли бесстрашная, то ли просто глупая. Разволновалась, а потом отвернулась и ту часть головы, на которой у нее гляделок пара, лапками своими прикрыла. Задрожала вся. Папаша притих, семейство тоже. Растерялись. Вроде и помочь надо, жалко тварюшек – а чем помочь, непонятно.

Кердану стоять в сторонке надоело, и он побрел обратно к своим грядкам. Его зверушка спала в гнездышке из старых одеял у подножия криоцвета, дышала часто, сучила в сне тонкими своими ножками. Кердан растрогался, стоял, смотрел умильно. Потом осторожненько, чтобы не разбудить, взял зверушку вместе с одеялами и криоцветом в ладони, погладил по шерстке на голове. Зверушка приоткрыла глаза, испугалась было, но узнала Кердана, показала редкие свои зуботерки, мелкие, как Матушкин бисер, и заснула вновь. Когда зверушка не морщила свое личико, было видно, что мордашкой она похожа на тех, которых принес в брюхе пират. На обоих сразу.

Домашние расступились, когда Кердан протопал мимо них прямиком к пирату. Даже Папаша промолчал. Зверушки уже поднимались по лесенке обратно в пиратово брюхо, и Кердану пришлось их окликнуть: эй!

Когда обернулись, протянул им на ладонях свою зверушку. Жаль было отдавать, такая хорошая и ласковая. Но зверушкам нужнее – может, сгодится им взамен той, что пропала у них между орбит? Наверное, сгодится – вон как обрадовались! Схватили, укутали в тряпки вроде своих, на голову склянку надели. Лапками все замахали Кердану. Потом р-раз! И закрылась дыра в брюхе у пирата. Лесенка тоже пропала. Один криоцвет остался – забыли на радостях. Кердан поднял криоцвет и потащился на делянку – обратно в ванну его сажать. Пират деликатно подождал, пока Кердан отойдет подальше, а потом подпрыгнул в небо и уже там ударил факелом, чтобы никого не задеть. Включил камуфляж и пропал среди звезд.

Когда Кердан проходил мимо своих, Папаша одобрительно загудел и хлопнул его по спине. Еще бы! Увалень увальнем, а всех выручил – даром, что трутень. Теперь Папаша был спокоен: есть на кого оставить семейство, когда придет его время. Есть…

Матушка приголубила Кердана и отпустила. Уж она-то в своем старшеньком всегда была уверена. Есть кем годиться, и ее заслуги в этом немало.

Мейрин взглянула по-новому – с интересом. Но Кердан, тюфячина, не заметил даже. Ну да ничего. Придет время…

На делянке Кедан погрузил ризоиды криоцвета в ванну, наладил питание и сел на свой камень. Стал на звезды смотреть и гадать, кто все-таки были те зверушки, и откуда взялись, и что за дела у этих зверушек с пиратами да с Объединенным Человечеством…

Было о чем подумать.

– Юмико-тян, росинка моя, напугалась сильно?

– И вовсе нет, мамочка! Сперва страшно было, а потом чудовище меня нашло и спасло!