Хитиновый мир (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Егор Воронов

На часах за полночь, гости расходятся, только одиночки бродят по подвальчику. Эта «репа» умерла — через неделю несите другую. Каждую пятницу народ собирается в холле районного молодежного центра попеть под гитару, послушать, как местные чудики читают свои стихи, посмотреть на подготовленные по такому случаю работы создателей всякого непотребства, называемого даже не искусством, а современным артом. В такие вечера гости равнодушно разглядывают висящие на стенах фотографии, графику, картины, инсталляции, огромные выдранные откуда-то листы с граффити. Всё здесь пропитано убогостью и безвкусием. Яркие пятна и ломаные линии. Без мягкости и тепла. Дешевые рамки, дешевая бумага — бездарная мазня, которую художникам после первого же показа придется забросить в пыльные углы своих закутков. Попадаются фотографии, заставляющие на миг остановить на себе взгляд, но не более того. Единственным истинным произведением искусства кажется вид за окнами цокольного этажа — это если смотреть на улицу изнутри. На этом «экране», очерченном давно некрашеными рамами, отображаются полные невысказанного драматизма образы. Там, в клубах табачного подсвеченного электричеством дыма, двигаются ноги, обутые в грязные разношенные кроссовки и эти размытые акварельные разводы, как живое отражение времени. Ты в подземелье, а за стекольными рамами обрубленный, поношенный, воняющий никотиновой отравой мир, мир уже готовый встретить свой финал.

«Репа» закончилась. Собираются даже самые упоротые: поэты, вечные студенты, трезвеющие типы потасканного вида — любители неформальной музыки. Охрипшие музыканты, устало переругиваясь, уже прячут гитары в большие потертые кофры; девчата открывают окна, чтобы выпустить из подвальчика спертый, наполненный запахом красок и пота воздух. Народ разбредается… И правда, что здесь ещё делать, когда всё спето и прочитано, разобрано на запчасти, раскритиковано или, наоборот, расхвалено; когда всё принесенное из дома пиво и вино выпито, а новое в столь поздний час никто не продаст?

Он ждал до последнего. Ему этой ночью нельзя было оставаться одному — только не сегодня, — а когда отчаялся увидеть знакомых, наконец, заметил Олега — главного на этом празднике неудачников. Директор центра тоже его заметил. Протиснувшись между двух стоящих у раздевалки девчат, подошел, протянул руку.

— О, Артём! Привет.

— Привет.

— Когда пришел?

Артём хотел ответить, что почти с начала, но вместо этого замялся, выдавил из себя:

— Я тут в уголку стоял… Слишком здесь все умные. Когда пошли сыпать терминами «рекурсия», «аллитерация», а я в этом ни бельмеса… Чуть не заснул.

— Домой или останешься? — Олег спрашивал, а глаза его ощупывали последних уходящих гостей. — Жаль Зёма с Грифом уехали, так бы послушал.

Артём пожал плечами. Он понимал, что настал момент, когда надо уходить, и всё же оставался на месте. Артём знал, что сейчас здесь, в подвальчике, начинается самое интересное, поэтому не спешил.

— Не думаю, что сегодня что-то получится, — усмехнулся Олег — Мы хотели Зёму слушать, но она свинтила.

Директор кого-то заметил и махнул рукой. Обернувшись, он посмотрел на Артёма и, осознав, наконец, что тот так просто не уйдет, улыбнулся.

— Ну, хорошо, я спрошу. Пойдем.

Они шли по коридору, обходя расставленные где попало стулья — обычно порядок после «репы» наводили в субботу утром. Артём понимал, что о нем думает Олег — считает, что ему нужны деньги. Но это не так. Правда состояла в том, что последние дни он не мог надолго оставаться один — ему нужны были люди, и чем больше — тем лучше. Когда он был один, в голову его начинали лезть нехорошие мысли.

После встречи с тем проклятым стариком. Тогда всё началось…

Стоп, не думать об этом! Только не сейчас…

Они дошли до тупика, что находился кабинет директора. Олег потянул ручку вниз, открыл дверь и кивнул Артёму, мол, входи. В кабинете было людно и шумно. В центре, на разложенном диване, свесив ноги на пол, сидел, скорее всего, тот, кто желал познакомиться с Артёмом. Лет тридцати, нездоровая худоба, которая бывает у бывших наркоманов или хронически больных людей. В облике Убитого было нечто хищное. От него веяло самцовостью, которая так нравится женщинам. Светлые длинные волосы собраны в хвост. Лицо грубое, кожа посечена глубокими оспинками — наверное, подростком страдал от угрей. На левом предплечье татуировка — орел рвущий клювом змею. Майка цвета хаки, олимпийка, домашние спортивные брюки.

Убитый, не обращая внимания на вошедших, просматривал страницы своего блокнота. Рядом с ним, скрестив ноги по-турецки, сидела девчонка лет восемнадцати. Она набросила на плечи одеяло так, чтобы оно закрывало спину — от стены несло холодом. Это в коридоре народ надышал, а здесь воздух ещё не успел прогреться. Впрочем, это ненадолго: в углу стоял включенный масленый обогреватель — час и в кабинете станет тепло. Артём заметил, что под майкой у девчонки не было лифчика, поэтому приказал себе смотреть на всё, что угодно — на сидящего в дальнем углу парня в тельняшке, симпатичных близняшек, застилающих покрывалом расстеленные на полу гимнастические маты, Олега открывавшего ноут на своём рабочем столе — только бы не пялиться на грудь той, кто этой ночью будет спать с Убитым под одним одеялом.

— Иэт, — отозвался «морячок» в тельняшке. Он только что запихал в рот половину бутерброда и запивал его чаем. Взгляд был настороженный, как у таможенника.

— Привет, — ответил Артём.

Убитый, захлопнув блокнот и близоруко прищурившись, посмотрел на гостя.

— Это механик, — отозвался Олег из-за ноута, — я рассказывал.

Под взглядом Убитого Артёму вдруг стало неуютно. Он подумал, что сейчас похож на нищего, спрашивающего разрешение собирать милостыню в компании, где все друг друга хорошо знают, а он пришел навязываться.

Убитый, что-то вспомнив, кивнул:

— Ты — писатель.

Сделав паузу, чтобы хоть несколько секунд побыть в столь лестном звании, Артём ответил:

— Не совсем…

Странно всё это… В комнате собрались молодые люди, парни и приятные на лицо девчонки. Даже Убитый казался моложавым… По сравнению с ним. Что вообще происходит? До этого дня по поводу своих сорока с хвостиком Артём не комплексовал. Он был из тех, кто после двадцати пяти «замораживаются» — случайным людям сложно было определить, сколько ему лет. Невысокий, худощавый, с белесыми коротко стрижеными волосами. Лицо усыпано успевшими поблекнуть за осень веснушками. Его брови и ресницы были бесцветными, поэтому сейчас в полумраке казалось, что их нет вообще. Одет был… Впрочем, в этом подвальчике уж на что, а на одежду никто внимания не обращал. Тепло — вот и ладно, хорошо хоть голым не пришел.

— Эй, принесите гостю кресло, — приказал Убитый, чему-то усмехнувшись.