— Даже если и так, в настоящий момент отсутствие у меня времени — реальность объективная и к вашему «синдрому» отношения не имеет.
Меняющий хмыкнул.
— Слова про «объективную реальность» меня всегда забавляли. Она «объективная» только для тех, кто ее не понимает и не способен ею управлять. Впрочем, не будем сейчас начинать философские диспуты. Ты ведь тут по делу, не так ли, сновидец? По очень важному делу.
— Вы… меня видели там, да? Как это возможно?
— Гораздо интереснее, что ты видел меня. Но это длинный разговор, хотя, если хочешь, мы его начнем.
— Не надо, — поспешно отказался Данил. — Без этого знания я как-нибудь проживу.
— Так зачем ты меня искал?
— Зачем вы это сделали?! — выпалил Воронцов. — Чем она вам помешала?!
— Надо же, — усмехнулся Меняющий, — рыцарь явился! Правда, без сияющих доспехов, белого коня и меча-кладенца, зато с феноменальной памятью. Ведь всех накрыло, кроме тебя. Запомнил, нашел, да еще полез в логово дракона, свою любезную спасать… Как, кстати, ты меня нашел?
— Вы не ответили на мой вопрос.
— Смело и дерзко. Откуда только что берется? Ведь в жизни этих качеств тебе явно не достает. Только ради нее… Что же, это многое объясняет, сновидец. Есть у тебя способности, есть. С тобой бы поработать как следует…
— Талантливо уклоняетесь, господин Меняющий. Не собираетесь мне отвечать?
— Ну, почему же — отвечу. Только что тебе в моих причинах?
— Вообще-то, значение есть. И большое.
— Так и быть, скажу, по доброте душевной. Платная услуга. Очень платная.
— Значит, все-таки киллер. Дорогой, элитный, необычный, но тем не менее наемный убийца. Не мелковато для вас?
— Если ты пытаешься меня задеть, то зря. Меня подобными штучками давно не проймешь. А деньги… Всякий зарабатывает их как умеет.
— Но вы, с вашими способностями… Неужели нельзя как-то по-другому? В лотерею выиграть, например? Или на спортивном тотализаторе? В казино, наконец?
— Можно, если осторожно. Коррекция реальности — штука тонкая. Ее до конца не просчитаешь. Как ни странно, «стирание» — один из самых безопасных ее видов, если разумеется, речь не идет о значимых фигурах. Тогда изменения могут стать слишком… серьезными. А расходы у меня весьма немалые, так что и доходы нужны под стать. Все, что ты назвал — вещи разовые. Я их пробовал и исчерпал: выигрывай я постоянно, привлек бы к себе нежелательное внимание… А тут — тишина. Мои заказчики ее любят не меньше, чем я. Так что, выбор очевиден.
На сей счет Воронцову было что сказать, но смысла в этом он не видел: Меняющий давно продал свою человечность за приличную цену, и взывать к ней сейчас — пустая трата времени, которого и так немного.
— Значит, Киру вам «заказали»… Кто?
— Какая разница? Впрочем, может быть, потом я тебе и скажу, если разговор наш перейдет в эту плоскость. А пока… Чего ты хочешь?
— Можно как-нибудь обратить процесс «стирания»?
— Поздновато. Реальность изменилась. И места в ней твоей Кире больше нет. Это тебе не файл, удаленный в корзину.
— Не верю! Не может быть, чтобы дела обстояли так безнадежно! Вы ведь знали с самого начала, зачем я пришел. Зачем тратите время?
— Допустим, мне интересно. Ты интересен. Необычный экземпляр. На тебя «стирание» не подействовало, а значит, ты стоишь хотя бы того, чтобы с тобой поговорить.
— Только поговорить? А сделать что-нибудь? Поверьте, я за ценой не постою!
— Вот-вот, и это тоже. — В глазах Собинова заплясали чертики. — Посмотреть, как далеко ты можешь зайти на этом пути.
— Очень далеко! Я верю, что безвыходных положений не бывает!
Меняющий усмехнулся.