Вспомни меня: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— То есть как это сам?! — возмутилась Кира. — Я с тобой! Меня это все некоторым образом касается, не забыл?

— Не забыл. Но вот именно поэтому тебе лучше туда не ходить. Я буду вести с ним отчаянный торг за твою жизнь, и при этом мне лучше не быть стесненным в аргументах, а эмоции — наоборот свести к минимуму, что в твоем присутствии может и не получиться.

— Я могу быть спокойна, Данил, и не помешаю тебе! Ты не можешь сейчас оставить меня за бортом, слышишь?! Скажи хоть ты ему, Эжени!

Та, однако, покачала головой.

— Боюсь, в данном случае Данил прав. К его аргументам добавлю еще один, самый важный. Объект «стирания» Меняющий в свой дом не пустит. Ни за что.

— Но почему?

— Прости, сейчас я буду говорить жестко без всяких дипломатических экивоков. Ему не о чем разговаривать с покойниками, а именно в них он тебя собственноручно записал. А кроме того, хоть убить его простому человеку невероятно сложно, рисковать без нужды, подпуская к себе близко ту, у кого самый серьезный мотив расправиться с ним, он не станет, уж поверь мне! Так что, если ты пойдешь с Данилом, переговоры закончатся, не начавшись!

У Тумановой даже плечи опустились, а гневный блеск в глазах погас.

— Ты уверена?

— Более чем. Поедем с нами в наш штаб, Кира, и подождем. Как только у Данила появятся новости, он нам сразу же сообщит, верно?

— Конечно! — заверил Воронцов. — Сразу же отзвонюсь. Поезжай, Кира. Все будет хорошо!

Туманова чуть улыбнулась.

— Я в тебя верю, Даня! — Она подошла к нему, обвила его шею руками и поцеловала в щеку. Но на сей раз поцелуй этот пришелся в непосредственной близости от уголка его рта. — Удачи тебе!

— Удачи нам!

И, мягко высвободившись из ее объятий, Данил решительным шагом двинулся к коттеджу Собинова по асфальтовой дорожке, обрамленной густыми кустами сирени.

Против ожиданий Данила, хозяин коттеджа недолго мариновал его под дверями. Когда же Воронцов увидел его, то замер в удивлении: Собинова он уже определенно где-то видел, причем совсем недавно. Вспомнить бы еще где…

— Ну, здравствуй, сновидец! — улыбаясь произнес Меняющий. — А я-то все гадал, когда же ты меня отыщешь.

— Здравствуйте, — оторопело выдавил Данил. Теперь он уже точно вспомнил своего визави. Это был персонаж его странного сна сегодня ночью. — Значит, Меняющий, это вы?

— Я самый. Да ты проходи — чего в дверях-то стоять. Посидим, о делах наших скорбных покалякаем…

С этими словами Собинов повернулся к Данилу спиной, и не торопясь двинулся вглубь своего дома. Воронцов последовал за ним. Все предварительные наметки по поводу стратегии и тактики предстоящего разговора напрочь вымыло из его головы волной сильнейшей ненависти, которую он испытывал к этому человеку. Или, скорее, к некоему безжалостному сверхсуществу, обладающему громадными возможностями, но отринувшему сострадание, принципы, совесть — все то, что делает человека человеком. Обращаясь с людьми, словно с экспериментальным материалом или шахматными фигурами на своей игровой доске, он сам поставил себя вне общества. Не выше, а именно вне. Вынеся себя за скобки, Меняющий лишился моральных прав, которые дает принадлежность к роду людскому, и теперь, не считая его человеком, любой мог также и не считать себя связанным законами, правилами и принципами сосуществования в отношении него, ибо как ты к людям, так и они к тебе.

Но Собинова это, казалось, нимало не беспокоило. Ни с точки зрения самоощущения, ни со стороны безопасности. Он был уверен, что никто не решится его тронуть, а если и решится, то ничего не получится. Данил, сверля его спину ненавидящим взглядом, уже был почти уверен, что с решимостью у него проблем не будет. А вот насчет второй части присутствовали серьезные сомнения: в памяти четко отпечатались слова Эжени, что «обычному человеку убить Меняющего невероятно сложно». Однако не это его останавливало от решительного и необратимого шага. Заповедь «не убий» (а точнее, его собственная внутренняя граница между позволительным и запретным, конечно, тяжеленной цепью висела на руках Данила, но не одна она. Мысль о том, что смерть Меняющего ничего не решит, и Кира все равно исчезнет из этого мира, была гораздо страшнее. Как бы он ни относился к Собинову, с этим мерзавцем следовало договариваться. Ради Киры.

Гостиная коттеджа Меняющего была очень обширна и оформлена в стиле обеденного зала особняка какого-нибудь аристократа. Камин с висящей над ним лосиной головой. Темные, преимущественно коричневые тона обстановки. Бархатные темно-бордовые шторы, поддерживающие в комнате полумрак. Массивная, тяжеловесная мебель во главе с двумя столами — обеденным перед камином и бильярдным в дальней части комнаты. Завершала ансамбль висящая на стенах парочка картин Питера Брейгеля старшего на стенах. И Воронцов готов был держать пари на большие деньги, что это подлинники.

Да, деньги у Меняющего определенно водились и немалые. Даже странно, что он ограничился обычным загородным коттеджем, а не отгрохал себе трехэтажную виллу где-нибудь на берегу озера. Может, не хотел привлекать к себе излишнего внимания? Впрочем, все эти отвлеченные, по большому счету, размышления выработке правильной тактики на предстоящий разговор никоим образом не способствовали.

Вынырнув из своих мыслей, Воронцов обнаружил, что хозяин коттеджа смотрит на него с непонятной усмешкой на лице.

— Может, партию? — спросил Собинов, кивнув на бильярд.

— Благодарю. У меня мало времени.

— Дела, дела… всегда дела, — философски произнес Меняющий, опускаясь в кресло рядом с камином и жестом предлагая гостю занять другое. — Время — такая штука, которая вполне соответствует нашим о нем представлениям, как, впрочем, и весь окружающий мир. Если ты говоришь себе, что времени у тебя ни на что не хватает, то будь уверен, так оно и будет в дальнейшем. Реальность всегда выполняет наши заказы. Ну а особенно времени «не хватает» обычно на то, чего делать не хочется: какие-нибудь неприятные дела, не относящиеся к области первой необходимости, или общение с неинтересным тебе человеком, которому почему-либо не можешь сказать об этом прямо. Выглядишь белым и пушистым, делая усталое лицо и произнося: «Извини, старик, замотался я совсем. Абсолютно нет времени! Как-нибудь в другой раз». И этот «другой раз» все не наступает и не наступает, ибо ты подсознательно и не хочешь, чтобы он наступил, постоянно повторяя мантру «нет времени». Удобно, правда?

— Это вы к чему? — холодно поинтересовался Данил.

— Да так — размышления вслух. Жизнь в уединении имеет свои недостатки, главный из которых — недостаток общения. А разве ты не встречался в жизни с проявлением «нет-времени-синдрома»?

Воронцов вздрогнул. Собинов, похоже, читал его, как раскрытую книгу. Разумеется, Данил встречался с таким явлением. Так, большую часть времени действовала Кира, лишь иногда… Стоп, не думать об этом! Подобные мысли лишь помешают. Ведь он здесь совсем за другим.