– Вы в чем-то обвиняете эту благородную леди, чудовище? – воскликнула Глиссельда, обнимая за плечи хрупкую женщину, словно пытаясь защитить ее. – Она была моим учителем почти всю мою жизнь!
Белки Джозефа светились. Он казался неуравновешенным. Его губы двигались, словно выполняли какой-то страшный подсчет в голове:
– Я ничем не могу вас убедить. Мое слово против ее.
– Вы отдали моей тете бутылку отравленного вина, – сказал Киггз. Его гнев превратился в лед.
– Клянусь вам, я не знал. Почему бы я стал сомневаться в даре, который меня попросила отнести ее дорогая подруга, леди Коронги? – Теперь он метался, цепляясь за любой аргумент. – Вы же не знаете наверняка, что вино здесь отравлено, вы так полагаете. Если это неправда?
– Я знаю, что вы были в соборе в день, когда на Серафину напали с ножом, – сказал Киггз, рассеянно переставляя предметы на своем рабочем столе.
– Я видела, как вы разговаривали с Томасом Бродвиком, – заметила я, складывая руки на груди.
Джозеф яростно покачал головой:
– Я передавал сообщение от сыновей Огдо. Оно было закодировано: я понятия не имел, что оно значит, – умолял он.
– Лжец! – воскликнула я.
– Спросите ее! – крикнул он в ответ, указывая на леди Коронги. – Это она свела меня с сыновьями. Это она поставляет им информацию из этого дворца. Она мать всех неприятностей!
– Бессмыслица, – фыркнула леди Коронги, глядя на его указательный палец, словно он оскорблял ее больше, чем любые его слова. – Принц, я не понимаю, почему вы еще не связали это жалкое существо по рукам и ногам.
Джозеф открыл рот, чтобы ответить, но в этот самый момент рядом с Киггзом раздался жуткий звук – «Тлуу-тлуу-тлуууу!». Принцесса Глиссельда прыгнула на стул, крича:
– Ноги святого Полипуса, где оно?
Джозеф вытащил кинжал и дико озирался по сторонам.
Лишь леди Коронги стояла, застыв, ее глаза широко распахнулись от удивления, когда голос прошепелявил:
– Я вижу тебя, самозванец!
Я взглянула на Киггза. Он кивнул мне и раскрыл ладонь за спиной, показывая мою фигурку человека-ящерицы.
Он спросил:
– Кто называет вас самозванкой, леди?
Леди Коронги, вздрогнув, вышла из оцепенения. Я встала лицом к лицу с ней. Ее свирепые голубые глаза встретились с моими лишь на секунду, но за эту хрупкую вечность я увидела интеллект за манерами, и в это бесконечное мгновение я все поняла.
Леди Коронги кинулась к Глиссельде, которая все еще стояла на стуле. Девушка закричала и сложилась пополам, когда Коронги перекинула ее через плечо. Многоуважаемая леди резко развернулась и рванула вниз по ступеням.
Потрясение заставило нас всех замереть на мгновение дольше, чем нужно. Киггз первым оправился, схватил меня за руку и ринулся во тьму за ней. Джозеф что-то крикнул нам вслед, но звал он нас или леди Коронги, я не могла понять. У подножия лестницы Киггз глянул направо, потом налево. Я заметила, как край юбки леди Коронги исчезает за углом. Мы рванули за ней, следуя по еле заметным подсказкам – открытой двери, призраку ее парфюма, занавеске, откинутой несуществующим ветерком, – пока не добрались до шкафа, отодвинутого от стены, чтобы открыть дверь в переходы.
Киггз оборвал преследование.
– Это было ошибкой, леди, – сказал он. Он рванул обратно в коридор. Комната стражей находилась через три двери. Он распахнул дверь, призвал к вниманию стражу и сделал пять сигналов руками в быстром порядке. Стража вывалила в коридор и рассыпалась во всех направлениях. Киггз побежал обратно к передвинутому шкафу. Рядом с ним уже стоял страж, который отсалютовал и передал нам фонарик.
– Что ты попросил их сделать? – спросила я.
Он продемонстрировал сигналы, пока говорил:
– Расскажите остальным. Все стражи, перекройте нижние туннели, проинформируйте городской гарнизон и… – Он встретился со мной взглядом. – Дракон.
Это был впечатляющий набор сигналов.
– Они последуют за нами вниз?