Неожиданный шанс: читать начало книги онлайн

– Передайте старейшинам, я скоро приеду в гости к вам. Надеюсь на гостеприимный прием. Иначе! – князь и все всадники одновременно обнажили клинки своих мечей. – Иначе мы напоим свои мечи кровью тех, кто не захочет жить с нами в мире. Прощайте! И не забудьте того, что я вам сказал.

Князь и следом за ним вся его свита повернули коней и поскакали прочь.

– Ну как, Чтибор? По-твоему, получилось произвести на них впечатление? – обратился князь к левому спутнику.

– Уверен, князь!

– М-да, и с плащом ты угадал, – откидывая прозрачное забрало, присоединился к разговору Никодимов.

– Я не угадал, – ответил тому Чтибор. – Я знаю! Ромеи давно живут, и как должен выглядеть вождь, у них прописано.

– А знамя княжеское? Мы ведь просто взяли герб Вязьмы и сделали его знаменем.

– Я узнал у ваших ученых мужей, что изображено на гербе, и встречал подобные изображения у ромеев. Поэтому не вижу ничего плохого в том, что княжеским гербом является символ бессмертия. И красный цвет – это цвет воинов.

– Ну, наверно, те, кто присваивал городу этот герб, разбирался в этом деле. Валерий Николаевич! Ты уверен, их городище найдем? У меня планы на них, ты это знаешь!

– Уверен! Жучок им не найти, а дрон будет лететь в стороне. Операторы, если понадобится, будут работать круглосуточно, сменяя друг друга. Но я думаю, ночью наши засланцы будут отдыхать.

Глава 11

Лед на реках окреп в начале декабря, и пришел срок для двух экспедиций, одна из которых готовилась два месяца, а другая месяц.

В одно хмурое утро, еще в предрассветных сумерках, из ворот промбазы выехала большая группа всадников при нескольких санях. Вместе они доехали до затона на Улицком озере, где стояли суда. И на перекрестке, предварительно обнявшись, расстались. Одна группа – пять всадников и одни сани – повернула на запад. Это были Ждан и четверо его сопровождавших бывших бойцов ФСБ, здесь переквалифицировавшихся в агентов разведки. Для всех они были наемниками, нанятыми купцом для охраны. За прошедший срок каждый из этой пятерки прошел определенную подготовку. В рамках предоставленного времени природой. Ждан научился довольно бегло читать на кириллице. С письмом было похуже, но старший группы бывших спецназовцев ФСБ пообещал продолжить занятия по прибытии и обустройству на месте. Сами бойцы были одеты по местной моде. Не совсем как аборигены, но похоже. Все пятеро были в шапках, под мехом которых на головы были надеты кевларовые шлемы. Кроме этого, все были одеты в неброские, но из хорошей ткани, кафтаны. Которые на самом деле являлись покрытием для длиннополых бригантин из кевлара и титановых пластин. Все были вооружены по моде того времени, то есть разнообразным холодным оружием, включая щиты. Каждый по своему предпочтению. Но кроме этого, бывшие спецназовцы в потайных карманах имели свое личное оружие – пистолеты Макарова с глушителями. В санях с ними ехала радиостанция Р-130, запасные батареи и двухкиловаттный бензогенератор с запасом топлива, палатка на четверых и спальные мешки. И оружие – РПК, СВД и пара автоматов с боекомплектами. На всякий случай. Им предстояло пройти приблизительно 220 километров по льду рек до Дорогобужа. Точнее, безымянного городища, из которого в дальнейшем вырастет город Дорогобуж. Там остановиться на отдых и заодно нанять артели корабельщиков и плотников. При удачном стечении обстоятельств – не одну. А далее их путь лежал далее на запад – в Смоленск. Это еще примерно 200 километров. Расстояние считалось приблизительно, ввиду изрядной извилистости Днепра. Итого получалось примерно две недели пути.

Ждан со своими спутниками достиг городища в условленный срок – за неделю. Остановились на постоялом дворе, сняв сразу на всю группу отдельную избу. Изба сопровождению Ждана крайне не понравилась – маленькая, примерно пять на пять шагов, потолок отсутствует – сразу идет соломенная крыша с отверстием в центре, обитая вокруг отверстия по стропилам кожами разных животных различной формы и площади. Типа противопожарное мероприятие. Точно под отверстием в крыше находился очаг, дым из которого поднимался вверх и выходил в это отверстие. Вместо окон – прорези в бревнах, в зимнее время закрытые щитами. Постель – охапки соломы, которую заменили прямо при них. М-да… Ждан вздохнул. Еще недавно отдых в подобном месте его полностью устраивал. А сейчас, пожив в модуле пришельцев, со всеми удобствами, он осознал пропасть между ними. Но выбирать было не из чего, к тому же после недели зимней дороги с ночевками у костра даже этот вариант был неплох. По крайней мере, хотя бы верхнюю одежду можно было снять. Бонусом для путников была баня, естественно, топившаяся по-черному. На следующий день Ждан в сопровождении пары наемников двинулся на поиски необходимых людей. Пройдясь по небольшому местному торгу, удалось узнать места жительства старейшин лодейщиков и плотников. Каменщиков здесь не было. Что не удивительно. Зато в городище работало четыре артели лодейщиков – это было самое верховое поселение на Днепре. Соответственно, строительство лодей и лодок было практически единственным ремеслом, изделия которого продавались за пределы городища. Плюс тут же ремонтировались суда после волоков из верховий Волги и Угры. В данный момент артели занимались подготовкой к летнему сезону – заготовкой леса и расщеплением его на доски. По просьбе Ждана старейшина пригласил глав артелей на встречу, которую решили провести в местной корчме. Естественно, за счет купца. Ждан кроме нехитрой закуски выставил несколько жбанов пива. Кроме этого, в нагрудном кармане хранилась фляжка с коньяком. На всякий случай. Для начала купец предложил наем на долговременную работу в верховьях Вязьмы с хорошей оплатой. Опытные главы сразу же отказались, даже не торгуясь. Они знали все окрестные реки и были уверены, что там, где предлагает работу купец, нет ничего и быть не может. Про новый город они ничего не слышали и словам Ждана не верили. Колебался лишь оставшийся в одиночестве самый молодой глава артели. По-видимому, дела у него шли не ахти – конкуренты были опытней, имели авторитет и много связей. Чего не могло быть у начинающего главы молодой артели по определению. Но у него тоже была закавыка – он уже начал заготавливать лес, и бросать его ему было не с руки. Как только Ждан определился с вариантом найма этой артели, то оплатил стол для остальных, предложив молодому, которого звали Вторуша – последним сыном у матери, прогуляться. Старший брат его был главой артели лодейщиков, но прошлой зимой его придавило срубленным деревом, и, промучившись до лета, он умер. Дело старшего брата перешло к младшему. Из уважения к семье, коллеги по ремеслу признали его равным себе, но пока брат болел, многое было упущено, поэтому перспективы у артели были весьма туманными. Все оставшиеся деньги семьи были вложены в лес, который еще предстояло обработать, изготовить из него лодью и ее умудриться продать. Многие в артели в это не верили и уже искали место у конкурентов. Благо лишние руки не в сезон никому не были нужны, поэтому формально артель еще существовала. Разобравшись с вопросом, Ждан решил его быстро и просто: дал одну гривну золота на облегчение разговора с артелью и вторую – в качестве аванса на переход в Вязьму. Естественно, под честное слово главы и клятву перед богами. Вторуша должен был в течение двух седмиц продать свой лес – хоть за полцены, – собрать обоз со своими людьми и еще через седмицу прибыть в указанную излучину Вязьмы, где его встретят.

Гораздо проще прошел разговор с главой артели плотников. Она была одна в городе и работой не загружена. Поэтому после вручения золотой гривны, которую глава плотников держал впервые в руках, он был согласен на всё. Ждан посоветовал ему объединиться со Вторушей и идти вместе.

За этими разговорами прошел весь световой день. На следующее утро купец со спутниками отправился далее в Смоленск, куда и прибыл к вечеру через седмицу, как раз к закрытию крепостных ворот. Путь от ворот до усадьбы Ждана был не долог, и уже через десять минут он стучал в закрытую воротину отцовского дома. Стучать пришлось долго – дворовые собаки его признали по запаху и вместо тревожного лая радостно повизгивали, а дед, служивший у отца дворником и истопником, был изрядно глуховат. Ждан уже стучал минут десять, используя оголовье меча, подаренного ему князем, когда на крыльце дома послышался голос кухарки, в полный голос ругавшей глухого старика и требовавшей, чтобы он посмотрел, кто там стучит в ворота на ночь глядя.

Еще минут через пять за воротами послышалось кряхтенье и голос дворника, вопрошавшего, кого там на ночь принесло.

– Я это, Душан, – Ждан!

– Ась?

– Ждан, говорю. Открывай!

– О! Хозяин вернулся! Сейчас открою!

Через минуту возни ворота открылись – к Ждану подскочили четыре пса дворовой породы. Они одновременно радовались встрече с хозяином и порыкивали на стоявших рядом незнакомцев. За ними стоял невысокий дедок в валенках и накинутом на исподнее кожушке.

– Здравствуй, Ждан! Врали, значит, люди, что плохое с тобой случилось. Мы не верили, хотя река давно встала. Где лодью оставил?

– Нет, Душан, больше лодьи. И людей, что со мной в Хамлидж пошли, больше нет.

– Как же…

– Потом, Душан! Мы две недели в пути – растапливай баню. Бажене скажи, пусть на всех поесть соберет. Мы пока коней обиходим.

Через час Ждан и воины князя ужинали под радостное причитание стряпухи Бажены. Перекусив, пошли в баню смывать грязь и пот двухнедельной дороги.

Утром Ждан проснулся поздно. С улицы доносился стук топора и смех воинов. Ждан поднялся и по недавно приобретенной привычке сунулся к окошку посмотреть на то, что происходит во дворе. И сразу вспомнил, что он дома, в Смоленске, а не в гостях у князя. Это там окна большие и прозрачные, а здесь маленькие и вместо прозрачного стекла затянуты бычьим пузырем. Ждан вздохнул – как быстро человек привыкает к хорошему! И тут же дал себе обещание построить дом с такими же окнами, как у князя. И баню, которая топится без дыма.

Подобное он обещал себе уже не в первый раз, однако понимал, что для этого нужно исполнить волю князя. А к этому он только приступал.

Накинув шубу на плечи и обувшись, вышел на крыльцо. Старший из воинов колол дрова, другой что-то сколачивал из лесин, а двое оставшихся кружили друг против друга в потешном поединке.