— Не полковник, а генерал! — веско сказал командующий. — От всего сердца поздравляю вас, дорогой Антон Федосеевич, с присвоением вам высокого звания генерал-майора авиации. И с тем, что ваше соединение по результатам боевой подготовки вышло на первое место. Так что с вас причитается.
— Спасибо, товарищ командующий! — совсем уже смешался Баталов. — Служу Советскому Союзу!
Когда Аркадий пошел в первый класс новой городской школы, в доме Баталовых произошло новое событие. У Антона Федосеевича появилась Ирина. Произошло это неожиданно и, по мнению самого Баталова, крайне нелепо. Он повел Ирину домой с пышного предпраздничного банкета и остался у нее до утра. Домой заявился, когда Аркадий с новым дерматиновым портфельчиком уже торопился в школу. Вяло поцеловав сына в розовую щечку, Баталов разделся и пошел умываться. Долго шумел водой под краном, отфыркивался, чистил зубы. А выйдя из ванной, в упор встретился с сердитыми глазами Староконя.
— В штаб поедем, товарищ генерал? — осведомился адъютант с той крайней официальностью, к которой прибегал, когда был очень не в духе.— Машину вызывать из гаража?
— Подожди, я полчасика вздремну,— зевнул Баталов, делая вид, что не замечает этой перемены в настроении своего адъютанта.
Староконь закряхтел и не выдержал.
— Где это ты всю ночь пропадал, Антоша?
— Да так., к штабным учениям готовились, — отмахнулся было генерал, но старого служаку провести было невозможно. Поглядев на белую фланелевую нижнюю рубашку своего начальника, Староконь с холодной усмешкой изрек:
— Чтой-то я не видел, чтобы на штабных учениях генералам губной помадой исподнее мазали.
Баталов виновато промолчал.
— Да,— ворчливо протянул Староконь,— мужик ты справный, Баба, известное дело, тебе нужна, Об одном только прошу, Антоша, честь свою береги. И в дом кого попало не води. Не надо мальчонке сердце растравлять. Он и мне как родной.
— Постараюсь, — мрачно буркнул Баталов.
Ирину к себе домой он стал приглашать значительно позже, когда за окнами уже бушевала новая весна и сопки оделись в девственно-зеленый цвет. Аркадий в это время уехал на каникулы в лагерь, на берег Охотского моря. Высокая черноволосая женщина с пугливыми умными глазами не понравилась Староконю, и они сразу определили свое отношение друг к другу. Когда Баталов отвез ее домой и в полночь вернулся, Староконь лениво читал затертый номер иллюстрированного журнала. Неохотно встал при появлении генерала:
— Кушать будешь?
— Нет. Я в летной столовой перехватил,— соврал Баталов. На самом деле в гостях у Ирины он выпил всего-навсего чашечку кофе с конфетой «Мишка».
— Как знаешь,— непроницаемым голосом отозвался Староконь и кивнул на большой портрет, висевший над Аркашкиной кроватью. — Ты что же, Антоша? Думаешь, она Анну тебе заменит?
Антон Федосеевич устало обхватил руками колени, коротко сказал:
— Нет. Только не спрашивай меня больше об этом.
— Не буду,— дал слово адъютант и громче, чем надо, зашлепал домашними туфлями, направляясь спать.
Пока не было Аркаши, Ирина приезжала к ним ежедневно, выбирая те часы, когда Старо-коня не было дома. Если же она заставала Тараса Игнатьевича, тот, вежливо поздоровавшись, ледяным тоном обращался к Баталову:
— Антон Федосеевич, часом, не знаете, в каком кинотеатре продленный сеанс?
— Кажется, в «Октябре». Там «Бродяга» идет. Две серии с участием Раджа Капура, — все понимая, усмехался генерал, а Ирина отворачивалась, делая вид, что смотрит в окно на далекую панораму зеленых сопок.
Староконь застегивал китель на всё ярко начищенные пуговицы и говорил:
— Так я пошел, с вашего разрешения, Антон Федосеевич. На всякий случай прощайте, Ирина Николаевна, если, воротившись, вас не обнаружу.
Горькая радость любви иссякла гораздо раньше, чем предполагал Баталов. Слишком умной была Ирина, чтобы не понять самого главного: никогда она не займет в душе этого человека место, отданное той, которая и сейчас внимательно смотрела с портрета на них обоих, Место это было занято навечно.
Ирина обдуманно и очень скрытно готовилась к отъезду в далекую экспедицию, как готовятся к неминуемому отступлению, когда заранее отводят назад и тылы, и связь, и резервы. Уехала она внезапно — Баталов в это время находился на очередных летно-тактических учениях — и лишь через месяц прислала ему лаконичную записку:
«Дорогой Антон! Всю жизнь буду вспоминать о тебе и о наших днях с глубокой печалью. В моей жизни появился другой. Прости и не осуждай. Так надо».
Много позже он узнал, что никакого другого в жизни Ирины не появилось. Просто ей нужен был повод, чтобы поставить точку нелегким своим терзаниям, на всю жизнь освободиться от укоряющих глаз светловолосой фронтовой девчушки, всегда встречавшей ее пристальным взглядом.
После их разрыва верный Староконь заметно повеселел, хотя и делал все, чтобы это не бросалось в глаза генералу. В конце лета он привез из лагеря загоревшего и подросшего Аркашу, снарядил его в школу. Вечером первого сентября Баталов вернулся домой с большим тортом, и они дружно пили чай. Аркадий без умолку болтал о том, с какими он подружился в лагере ребятами, как научился плавать. Генерал гладил его выгоревшие на солнце волосы, а мальчик, соскучившийся по отцовской ласке, доверчиво прижимался лбом к его твердой и сильной ладони.
— Вот и снова началась наша спартанская жизнь, — грустно вздохнул Баталов.