Человек и животные. : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Теперь человек стал чувствовать себя совсем иначе: ему уже не надо было осторожно подкрадываться к чуткому зверю, чтоб оглушить его дубинкой, не надо было ждать часами, чтоб подкараулить и схватить птицу, не надо было зависеть от случайности — попадет ли зверь в ловушку или ловчую яму. Люди могли бить зверя на расстоянии, легче становилось обеспечивать племя едой.

Но возникали другие трудности. Например, раненное с большого расстояния животное могло скрыться в лесу, спрятаться в кустах или пещере, и человек терял его след. Вот тогда незаменимым помощником оказывалась собака.

Однако у этой строгой, казалось бы, логично обоснованной и вполне доказательной теории имеется одно слабое место. Кости, которые находили (и находят вблизи стоянок первобытных людей) в разных местах, сильно отличались друг от друга, то есть они явно принадлежали совершенно разным собакам. До недавнего времени это объяснялось так: собаки произошли не от одного предка, а от разных — одни от волков, другие от шакалов. Так как волки, а особенно шакалы имеют много разновидностей, то и собаки получились очень разные, тем более что собаки, даже прирученные, продолжали скрещиваться с волками и шакалами.

Это убедительное объяснение, и оно, казалось бы, никак не противоречит тому, что собаки были одомашнены 8—10 тысячелетий назад.

Может быть, вот такого беспомощного, испуганного волчонка и принесли наши далекие предки в свою пещеру.

Но, приняв эту теорию, мы тут же сталкиваемся с новыми вопросами.

Например, с таким: как люди, жившие, допустим, на берегах Балтийского моря, могли приручить и одомашнить шакала (считалось, что собаки, кости которых найдены в этих местах, происходят от шакалов), если шакалы в те времена (то есть 8—10 тысяч лет назад) здесь уже не водились?

Значит, собаки пришли сюда вместе с человеком? Да, видимо, так. Но ведь прийти они могли только уже одомашненными: дикий зверь вряд ли пошел бы за человеком на многие сотни километров.

Трудная служба, тяжелая жизнь… С картины голландского художника Пауля Поттера (1625–1654) «Собака на цепи».

Отсюда очевиден вывод: на новые места собака пришла с человеком и пришла уже прирученной, уже став другом или членом семьи. Иными словами, собаки, жившие в стойбищах человека 8—10 тысяч лет назад, кости которых мы находим сейчас в «кухонных кучах», были приручены гораздо раньше.

Но вот когда?

На этот вопрос ответа не было. Не было до тех пор, пока однажды, примерно лет шестьдесят назад, учитель Савенков, прогуливаясь по берегу Енисея неподалеку от Красноярска, не забрел на небольшое возвышение, называвшееся местными жителями Афонтовой горой. Внимание Савенкова привлекла пещера. Разобрав заваленный вход, он обнаружил множество предметов, говоривших о том, что тут находилась стоянка древнего человека. Было там и много костей. Одна из них показалась учителю очень похожей на собачью. Но сам он определить точно не мог: это ведь могла быть и кость волка.

Похожа на игрушку. Но это настоящая собака. И как все собаки — друг человека

Савенков сообщил о своей находке ученым. Костью заинтересовались, тщательно исследовали ее и подтвердили: да, найдена кость собаки.

Находка Савенкова произвела сенсацию. Дело в том, что «возраст» стоянки человека в пещере Афонтовой горы определен в 16 тысяч лет. Значит, 16 тысяч лет назад собака уже жила рядом с человеком!

Находка Савенкова сильно поколебала уверенность ученых в том, что собака служит человеку 8—10 тысячелетий. А когда вслед за сибирским открытием подобные же были сделаны в Крыму и на Кавказе, в Дании и во Франции, где в стоянках, имевших примерно такой же «возраст», что и стоянка на Афонтовой горе, тоже были найдены кости собак, уже мало кто сомневался в «сроке службы» собаки человеку.

И все-таки есть люди, не соглашающиеся с тем, что собака уже 16 тысяч лет «ходит» в домашних животных. Один из таких — знаменитый австрийский ученый Конрад Лоренц. Он высказал мысль, что человек поселил в своем жилище собаку по крайней мере за 20 тысяч лет до нашей эры, а начал приручать, подкармливать предков нашей домашней собаки за 50 тысячелетий до нашей эры. К. Лоренц не одинок — некоторые ученые предполагают, что первые шаги к сближению с четвероногим другом человек сделал даже не 50, а 60 тысячелетий назад! А это значит, что первые шаги сделал не наш непосредственный предок кроманьонец, человек разумный, а неандерталец, его предшественник.

Но это пока лишь предположения: фактов, которые убедительно подтвердили бы их, нет. Впрочем, нет и фактов, способных опровергнуть эти предположения.

Если не 50 тысяч лет служит собака человеку, то сколько — 10, 16, 20 тысяч лет?

Очень возможно, что ответ: и 10, и 16, и 20 тысячелетий, будет правильным. Правильным, потому что приручение происходило не в одном, а в разных местах земного шара и в разное время — где-то гораздо раньше, где-то гораздо позже.

Сейчас лучше других изучены стоянки древнего человека в Европе и частично в Азии. И основными сведениями о времени приручения собак мы располагаем благодаря этим раскопкам.

А ведь считают, что древнейшие центры приручения и одомашнивания животных — Северная Африка и Юго-Западная Азия.

И может быть, какие-то находки, которые будут сделаны в тех местах, подтвердят, что К. Лоренц и те, кто разделяют его точку зрения, правы.

Спор о собаке ведется не только по поводу ее «возраста». Сейчас известно около 400 пород собак. На земле не много найдется животных, принадлежащих к одному виду, но в то же время таких разнообразных, так непохожих друг на друга. Трудно поверить, что маленькая, длиною в 8 сантиметров, чиахуахуа и огромная борзая, крошечный, не весящий и двух килограммов тойтерьер и семидесятикилограммовая московская сторожевая — близкие родственники. А сложение? Массивный боксер и тонкие доберманы, коротконогие таксы и великаны доги — что между ними общего? Короче говоря, собаки настолько разные, что многие ученые не могли допустить мысли (а некоторые не допускают и сейчас), что все они произошли от одного предка.

Исходя из того, что в разных местах земного шара собаки появились независимо друг от друга, ученые пришли к выводу, что и предков они имели разных. А находки археологов, подтверждающие, что уже 3–4—5 тысячелетий назад в разных местах нашей планеты жили собаки разных пород, еще больше укрепили ученых в мнении, что предки у собак разные.

Предками собак считали волков, шакалов, койотов, лисиц. Аристотель, описывая собак Древней Греции, считал, что в их происхождении участвовали и тигры. Затем лисы, койоты, гиены были отброшены, остались лишь волки и шакалы. За эту теорию ученые держались. И, в общем-то, не без оснований. Они полагали, что столь разнообразные породы не могли произойти только от волков — волки слишком похожи друг на друга во всем мире. А шакалы, напротив, отличаются разнообразием. Если же учесть, что первые домашние собаки часто скрещивались с волками и шакалами и давали потомство, то это был еще один аргумент в пользу шакалов. Кроме того, кости собак, которые находили в Европе, больше похожи на кости шакалов, чем на кости волков.

Так было до недавнего времени, пока ученые не пришли к твердому выводу: ни одно домашнее животное, в том числе и собака, не может произойти от двух, а тем более от нескольких предков. И «сегодня можно считать общепризнанным, что домашняя собака происходит от волка, и притом только от него, то есть совершенно исключается ее происхождение от двух предков», пишет советский ученый К. Фабри.