— Тогда поверь их другу.
— Хорошо, — неохотно согласилась Табита, — но мое доверие быстро испаряется. Я хочу, чтобы ты была в безопасности.
— И я хочу того же по отношению к тебе. Хантер сказал, что днем тебе ничего не грозит, но когда солнце сядет, ты должна быть дома и оставаться там. Вообще-то, я не думаю, что тебе стоит ехать в больницу. Возможно, тебе лучше поехать к маме прямо сейчас.
— Эллисон моя лучшая подруга, я должна повидать ее.
— А что, если ты приведешь их к ней. Может быть, они уже сейчас наблюдают за тобой.
Табита издала глухое ворчание.
— Мне это совсем не нравится, но ладно. Ты права. Я не хочу привести их к Эллисон. Мама что-нибудь придумает. Я развернусь на следующей улице и поеду домой на ночь. Можешь позвонить, если я буду нужна.
— Договорились.
Аманда отложила телефон и забрала тарелку со столешницы, где Хантер ее оставил. Она отнесла ее на маленький кофейный столик, стоящий у огромного венецианского окна, выходящего на прекрасный, старомодный дворик, украшенный вьющимися розами, греческими скульптурами и фигурно подстриженными кустами. Он был освещен античными масляными лампами, отбрасывающими странные блики на белую штукатурку стен.
Аманда сидела в одиночестве несколько минут, пока Хантер не вернулся. Он переоделся в черную рубашку с длинными рукавами, обтягивающую его широкие плечи. Он закатал рукава, и она заметила ужасную рану, тянущуюся вверх по его руке.
— Даймон укусил тебя или это ножевой порез?
Хантер взглянул на руку, садясь напротив девушки.
— Укус.
Она похолодела.
— Его нужно обработать, так ведь?
— Нет, к завтрашнему дню рана заживет.
— Да, но разве от этого ты не станешь вампиром?
Он рассмеялся и одарил Аманду шутливым взглядом.
— Фактически, я уже вампир. А что до обращения, такое возможно только, если ты Апполит.
— Значит, они не могут укусить человека и превратить его в вампира?
— Это сказки на ночь.
Она некоторое время обдумывала его слова.
— А откуда тогда произошли все эти неверные представления о вампирах?
Кириан проглотил немного пищи и отпил из бокала.
— В основном от перепуганных деревенских жителей. С того дня, когда Атлантиду поглотил океан, Апполитов и Даймонов начали преследовать. Были времена, когда во всех греческих городах-государствах люди знали о Темных Охотниках, и мы жили открыто. Но с течением времени Темные Охотники стали избегать общения и воспоминания о нас остались лишь в мифах и легендах. Это больше устраивало Ашерона и остальных. Эш пошел дальше и стал собирать и скрывать древние записи о нас.
— Ашерон? — переспросила Аманда, отрезая кусочек курицы. — Ты все время упоминаешь о нем. Кто он?
— Он — первый Темный Охотник, созданный Артемидой.
— И он все еще жив?
— О, да. Я думаю, что на этой неделе он в Калифорнии.
Она приподняла бровь.