Кириан не закончил мысль. Не существовало такой вещи, как половинка души, особенно, если один из них таковой больше не обладал. Это было просто невозможно.
Аманда пристально смотрела на Кириана, и каждая клеточка ее тела до самой глубины души разрывалась от боли. Как мог он вынести такие муки и такое предательство?
Кириан пронес их сквозь века. Один. Всегда один. Постоянно страдая и желая, но не получая облегчения.
Без надежды.
— Так много боли, — прошептала Аманда.
Как бы она хотела получить голову Теоне на блюде за все, что та сделала с ним. Но больше всего Аманда хотела утешить Кириана. Облегчить мучения его сердца. Стереть боль прошлого.
Она хотела дать ему надежду. Подарить мечту о детях и женщине, которая полюбила бы его. И да смилостивится над ней бог, она хотела быть этой женщиной.
Не успев себя остановить, девушка склонилась к Кириану и накрыла его губы своими. Он застонал и обхватил ее лицо ладонями, возвращая поцелуй.
Аманда пробовала его на вкус так, как никого раньше. Когда их языки соединились в танце, она смогла почувствовать его всей душой. Аманда никогда не была смелой в постели. Но с другой стороны, никогда она не хотела мужчину так, как сейчас.
Всем своим существом.
Слезы застилали Аманде глаза, когда она зарылась губами в его шею там, где Валериус разодрал ее в кровь своим кольцом.
Такая сила. Такая любовь. Она бы все отдала за возможность быть с мужчиной, который любил бы ее так, как Кириан свою жену.
Говоря начистоту, Аманда хотела, чтобы Хантерлюбил ее. Хотела завоевать его сердце. Желала этого мужчину, понимающего, что такое любовь, что такое преданность и сострадание.
И не важно, признает это Кириан или нет, он нуждался в ней.
Никто не должен идти сквозь вечность в одиночестве. Никто не должен быть ранен так, как был он. Только не тогда, когда единственным преступлением Кириана было то, что он любил кого-то больше самого себя.
Ее дыхание смешалось с его, когда Аманда забралась на него, обхватив талию мужчины ногами.
Кириан застонал, почувствовав, что под футболкой у Аманды ничего нет. Бедра девушки были горячими и влажными, когда она скользила по его обнаженному животу, разжигая в нем пламя, жаждущее ее так сильно, что это пугало.
Оттолкни ее.
Но он не мог. Не сегодня. Только не после кошмара, который все еще был свеж в его сознании.
Правильно это было или нет, но Кириан хотел утешения. Он жаждал почувствовать себя любимым. Мечтал ощутить нежность женских рук на своем теле. Аромат Аманды на коже.
Кириан задрожал, когда она потянулась к нему и обхватила руками.
— О, боги, — выдохнул он ей в губы. Никто не касался его так за две тысячи лет.
Все тело Кириана затрясло и свело до боли, когда Аманда погладила рукой его горячий, напряженный член.
Сегодня, он будет обладать ею. Оттолкнуть Аманду сейчас Кириан уже не мог.
Он тяжело дышал, дрожа от ощущения пальцев девушки, сжимающих его член, ладони, скользящей по нему вверх, а потом вниз до самого основания, где она нежно обхватывала его. Пальцы Аманды едва касались этого места, заставляя его становиться все тверже, воспламеняя еще сильнее, пока Кириану не стало казаться, что он сейчас взорвется.
Мужчина медленно ласкал ее тело, изучая каждую ямочку, каждый изгиб. Наслаждаясь ощущением нежной кожи и футболки под своими ладонями. Он коснулся ее шеи и впервые за все время с тех пор, как обратился в Темного Охотника, почувствовал переполняющую его необходимость вкусить человека.
Звук крови, бегущей по венам Аманды, заполнил уши. Эта первобытная энергия манила Кириана, заставляя Темного Охотника в нем умирать от желания познать вкус ее жизненной силы.
Это было запрещено. Ни один Охотник не имел права проколоть клыками вену человека. И все же, лаская языком ложбинку на шее девушки, он ощущал, как сжигало его это глубоко спрятанное желание.
Кириан прижал клыки к ее шее, и ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не попробовать кровь, бьющуюся под его губами. Он почувствовал, как дрожь пробежала по телу девушки, заставляя сосок под его рукой твердеть еще сильнее.
С рычанием отстранившись, Кириан впился в губы Аманды ненасытным поцелуем, скользнув рукой под футболку к темному треугольнику меж ее ног.