Они искали подарок для Брюса, единственного племянника мамы и папы. Из динамиков неслось «Хо-хо-хо!» Санта-Клауса, и звук этот почему-то был не радостный, а зловещий – смех маньяка, пришедшего в ночи с ножом для разделки мяса.
Ли протянула руку к витрине, показала на игрушку и сказала маме, что попросит Санта-Клауса подарить ей именно это.
«Нет, милая, Санта не может тебе это подарить, в такие игрушки играют только мальчики».
«Но я хочу!»
«Санта подарит тебе славную куколку, может, даже Барби…»
«Хочу это!»
«Такие игрушки делают только эльфы-мальчики для мальчиков, а эльфы-девочки делают куко…»
«Не хочу я КУКЛУ! Не хочу БАРБИ! Я хочу ЭТО!»
«Так, если ты решила закатить истерику, Ли, мы едем домой. Я серьезно».
Ли сдалась и получила на Рождество не только Барби, но и Кена. Конечно, она была им рада, но до сих пор иногда вспоминала ту красную гоночную машину фирмы «Ремко», что неслась меж нарисованных холмов по нарисованной дороге, воссозданной в мельчайших деталях: по бокам были даже крошечные защитные ограждения, и игрушку в ней выдавало лишь то, что дорога представляла собой бессмысленный замкнутый круг. Ах, как же быстро неслась та машина! И разве не волшебство светилось в ее красных глазах? Оно самое. Двигалась она тоже по волшебству. Почему-то именно эта иллюзия поразила Ли в самое сердце. Она знала, что машинкой управляет сотрудник магазина, который сидит в будке справа и нажимает кнопки на специальном пульте. Мама объяснила Ли, как это происходит, но глаза подсказывали иначе.
И сердце тоже.
Ли долго стояла, положив руки на перила, и наблюдала за тем, как гоночная машина вновь и вновь несется по кругу – сама, по волшебству, – пока мама не увела ее в сторону.
Над всем этим, заставляя трепетать даже мишуру под потолком, разносился зловещий хохот Санты.
Ли все глубже погружалась в дрему и уже не видела никаких снов, а снаружи холодным молоком разливался утренний свет. Улицы были по-воскресному пусты и по-воскресному тихи. Ничто не нарушало снежного покрова, кроме единственного следа автомобильных шин: две черных полосы сворачивали к дому Кэботов, а затем плавно уходили в сторону перекрестка на другом конце жилого квартала.
Ли проснулась около десяти (ее мама, никогда не одобрявшая желания дочери поспать подольше в выходные, в конце концов разбудила ее к завтраку), и к тому времени воздух на улице уже прогрелся до пятнадцати градусов – на западе Пенсильвании погода в начале ноября бывает столь же непредсказуема, как и в начале апреля. Снег уже растаял. И следа от шин никто не увидел.
25. Бадди в аэропорту
Десять дней спустя, когда в школьных окнах уже стали появляться картонные индюшки и роги изобилия, на стоянку возле аэропорта въехал синий «камаро» – зад у него был поднят настолько высоко, что носом автомобиль практически рыл землю.
В окошко стеклянной сторожевой будки с тревогой выглянул Сэнди Гэлтон. Из-за руля «форда» ему радостно улыбался Бадди Реппертон. Лицо у него заросло недельной щетиной, а глаза безумно блестели – скорее от кокаина, нежели по случаю великого праздника. Вечером они с ребятами вынюхали не меньше грамма. Словом, Бадди был похож на эдакого развращенного Клинта Иствуда.
– Как яйца, Сэнди? – спросил Бадди.
Этот вопрос был встречен прилежным хохотом с заднего сиденья. В салоне «камаро» вместе с Бадди были Дон Вандерберг, Попрошайка Уэлч и Ричи Трилони. После грамма кокаина и шести бутылок «Техасской отвертки», раздобытых специально для этого случая, они были в полном неадеквате. На стоянку они приехали с одной целью: станцевать грязное буги на «плимуте» Арни Каннингема.
– Ребят, если вас поймают, я потеряю работу, – сказал Сэнди. Он один был совершенно трезв и уже начинал жалеть, что когда-то обмолвился Бадди о машине Каннингема. Мысль о тюрьме ему в голову пока не приходила.
– Миссия невыполнима, сука! Если хоть одного оперативника засекут, министр вам шеи свернет! – крикнул Мучи с заднего сиденья, и снова все засмеялись.
Сэнди осмотрелся по сторонам: нет ли свидетелей. Никого не было – до прибытия следующего рейса оставалось больше часа. Стоянка пустовала, как горы на Луне. Холодина была жуткая, и ледяной ветер свистел в проездах между рядами автомобилей. Наверху слева мотался на ветру знак «Эпко».
– Смейтесь-смейтесь, идиоты. Я вас не видел, ясно? Если вас поймают, скажу, что уходил в туалет.
– Господи, ну ты и ссыкло. – Бадди опечалился. – Никогда не думал, что ты такое ссыкло, Сэнди. Вот честно.
– Аф-аф! – залаял Ричи, и снова все захохотали. – Потанцуй, потанцуй для папочки Уорбакса, Сэнди!
Сэнди покраснел.
– Плевать мне на ваши идиотские шутки. Осторожнее, ясно?
– Хорошо-хорошо, – искренне проговорил Бадди. Он привез с собой седьмую бутылку «Техасской отвертки» и изрядную порцию «снежка». Все это он вручил Сэнди.
– Вот, ни в чем себе не отказывай.