Кристина: читать начало книги онлайн

– Ага, знаю. Здоровенный стакан пепси.

Впервые за день его глаза просияли.

– Да… Здоровенный стакан пепси… Ты змей-искуситель, Деннис, знаешь об этом?

– Можно даже два стакана, если хочешь. – Это было подло с моей стороны, все равно что предложить шоколадный батончик цирковой толстухе.

– Два… – Он стиснул мое плечо. – Два стакана пепси, Деннис! – Он начал биться в конвульсиях, хватаясь за горло и крича: – Два! Быстро! Два стакана!

Я так смеялся, что чуть не въехал в стену из шлакоблоков. А когда мы вышли из машины, подумал: что плохого, если Арни выпьет пару стаканчиков пепси? Он уже давно не баловался газировкой: то, что пасмурным воскресным утром две недели назад показалось мне легким улучшением, сегодня было видно невооруженным глазом. Его лицо по-прежнему покрывали бугры и кратеры, но далеко не все они – уж простите, я должен это сказать – сочились гноем. Да и во всех остальных смыслах он выглядел гораздо лучше, чем обычно. Арни загорел и окреп на дорожных работах. Словом, я решил, что он вполне заслуживает пепси. Эдакая награда победителю.

У пиццерии «Джино» отличный директор: итальянец по имени Пэт Донахью. На кассе у него красуется наклейка «ИРЛАНДСКАЯ МАФИЯ», в День святого Патрика он подает зеленое пиво (17 марта к его заведению не подойти, такая у дверей стоит очередь, а музыкальный автомат снова и снова играет «Улыбку ирландских глаз» Розмари Клуни) и надевает черный котелок, который балансирует у него на самой макушке.

Автомат – древний «Вурлитцер», пережиток 40-х, и все музыкальные композиции (а не только «Улыбка ирландских глаз») в нем доисторические. Могу поспорить, это последний автомат в Америке, где за четвертак можно послушать три песни. Когда я изредка курю травку, то всегда мечтаю о пиццерии «Джино»: как я вхожу туда, заказываю три пиццы с кучей дополнительных начинок, кварту пепси и шесть или семь шоколадных пирожных со сливочной помадкой – фирменный десерт Пэта Донахью. А потом я просто сижу и потихоньку уминаю все заказанное под бесконечный поток избранных хитов «Бич бойз» и «Роллингов» из музыкального автомата.

Мы вошли, сделали заказ и сели поглазеть, как три повара будут подкидывать и ловить громадные круги теста. Они то и дело обменивались язвительными итальянскими шуточками вроде:

– Эй, Говард, вчера на танцульках я встретил твоего брата. Он был с какой-то жуткой уродиной. Это кто?

– Как – кто? Это ж твоя сестра!

Нет, вы мне скажите, где еще можно услышать такое старье?

Люди входили и выходили, в основном это были школьники. Совсем скоро нам предстояло увидеть этих же ребят в школьных коридорах, и я вдруг ощутил приступ «ностальгии по настоящему» – в придачу к уже знакомому страху. В голове у меня орал школьный звонок, но даже его протяжный звон словно бы твердил: «Ну, Деннис, наслаждайся, больше ты меня не услышишь. Со следующего года ты станешь взрослым». Я слышал, как лязгают закрывающиеся школьные шкафчики, их неумолимое «бумц-бумц-бумц», как лайнмены на поле врезаются в тренировочные манекены, как Марти Беллерман орет во всю глотку: «Моя жопа и твое лицо, Педерсен! Найди десять отличий!» Сухой запах мела в классных комнатах математического крыла. Перестук пишущих машинок, доносящийся из больших классов для секретарских курсов на втором этаже. Мистер Мичем, директор, в конце дня зачитывающий важные объявления сухим беспокойным голоском. Обеды на открытом воздухе, на трибунах вокруг школьного стадиона. Свежий приплод новичков – забитых и потерянных. А в самом конце ты идешь по актовому залу в огромном бордовом банном халате… и все. Школа заканчивается. Тебя спускают с цепи прямо в ничего не подозревающий мир.

– Деннис, ты ведь знаешь Бадди Реппертона? – спросил Арни, выдирая меня из забытья. Нам принесли пиццу.

– Бадди… как ты сказал?

– Реппертон.

Фамилия была знакомая. Принявшись за свою половину пиццы, я попытался припомнить лицо человека, который ее носил. Наконец вспомнил. Когда я еще был забитым новичком, у нас с ним случилась размолвка. Мы были на танцах, музыканты ушли на перекур, а я встал в очередь за стаканчиком содовой. Реппертон отпихнул меня в сторону и сказал, что старшеклассники обслуживаются вне очереди. Он тогда учился в десятом классе: здоровенный, страшный и злобный верзила. У него были впалые щеки, густая копна сальных черных волос и маленькие, поставленные чересчур близко друг к другу глазки. Однако в этих глазах горел довольно живой и злой ум. Большую часть времени Бадди Реппертон торчал в курилке.

Я выдвинул еретическую теорию о том, что старшеклассники и все прочие имеют равные права в очереди за напитками. Реппертон предложил выйти на улицу. К этому времени очередь распалась и образовала застывший в напряженном ожидании круг, грозивший с минуты на минуту превратиться в арену. Тогда к нам подошел один из учителей и велел всем разойтись. Реппертон пообещал добраться до меня, но так и не добрался. Больше мы с ним не пересекались, я лишь время от времени видел его фамилию в списке оставленных после уроков за плохое поведение. Пару раз его даже исключали из школы; такие ребята, как вы понимаете, не состоят в Лиге молодых христиан.

Я рассказал Арни об этой стычке, и он понимающе кивнул. Потом дотронулся до своего фингала, который уже набряк отвратительной желтизной.

– Это его рук дело.

– Реппертон тебя разукрасил?!

– Ага.

Арни рассказал, что познакомился с Реппертоном в школьной автомастерской. Одна из издевок судьбы в случае с Арни состояла в том, что его интересы и способности постоянно вынуждали его иметь дело с типами, которые считали своим личным долгом регулярно надирать задницу арни каннингемам этого мира.

В десятом классе Арни записался на спецкурс «Основы технологии производства и ремонта автомобилей» (раньше он назывался просто «автомеханика», пока школа не получила от государства целую кучу денег на профессиональное обучение), и парень по имени Роджер Гилман выбил из него все дерьмо. Знаю, нехорошо так говорить про собственного друга, но красиво тут не скажешь. Гилман попросту выбил из Арни все дерьмо. Последний просидел дома несколько дней, а Гилман получил недельные каникулы – для него это была скорее награда, чем наказание. Сейчас он сидит в тюрьме за грабеж. Бадди Реппертон входил в компанию Роджера Гилмана и после его ареста, можно сказать, принял бразды правления.

Для Арни визит в автомастерскую был сродни посещению демилитаризированной зоны. Если он возвращался живым, то потом мчался во весь дух на другой конец школы с шахматной доской под мышкой и в окружении верных соратников.

Помню, как однажды посетил городской шахматный турнир в Сквирелл-Хилле: он стал для меня символом той шизы, в которую превратилась школьная жизнь моего лучшего друга. Он сидел, сгорбившись, над шахматной доской, а вокруг висела тяжелая, вязкая тишина (на таких мероприятиях других звуков не услышишь). После долгой паузы Арни передвинул ладью – при этом рука у него была такая черная от машинного масла и смазки, что даже «Бораксо» не справился с пятнами.

Конечно, не все завсегдатаи школьной мастерской его третировали, попадались там и хорошие ребята. Но они делились на две категории: у одних была своя закрытая тусовка, другие без конца курили дурь. Те, что из закрытой тусовки, жили в бедных районах Либертивилля (и не говорите мне, что в школе никому нет дела, из какого ты района, – еще как есть), всегда вели себя очень серьезно и тихо, отчего многие ошибочно считали их тупицами. Большинство из них выглядели так, словно пришли прямиком из 1968-го: длинные хвосты, джинсы, линялые футболки. Разница заключалась в том, что в 1978-м никто из них не хотел свергнуть власть, пределом их мечтаний была собственная автомастерская.

Да и вообще, школьная мастерская вечно притягивает к себе всякое хулиганье: они там не столько учатся, сколько отбывают срок. Когда Арни упомянул имя Бадди Реппертона, я сразу вспомнил парней, что постоянно вертелись на его орбите. Всем им было уже под двадцать, но они никак не могли сдать выпускные экзамены и окончить школу. Дон Ванденберг, Сэнди Галтон, Попрошайка Уэлч. Последнего звали Питер, но все называли его Попрошайкой, потому что он любил «пострелять» мелочь на рок-концертах в Питсбурге.

Бадди Реппертон прикатил к Дарнеллу на двухлетнем синем «камаро», побывавшем в жуткой аварии: после столкновения со встречной машиной на трассе номер 46 возле национального парка Скуонтик-Хиллз автомобиль несколько раз перевернуло. С двигателем все было нормально, а вот корпус пострадал куда серьезнее. Бадди купил «камаро» у одного из приятелей Дарнелла и привез ее в гараж примерно через неделю после того, как Арни приехал на Кристине. Впрочем, Бадди и раньше частенько там околачивался.

Поначалу он попросту игнорировал Арни, и тот, разумеется, ничуть не обижался на такое невнимание к собственной персоне. Зато Бадди был на дружеской ноге с Дарнеллом. Инструменты, которые остальным доставались только по предварительной записи, Бадди получал по первой же просьбе.