Кристина: читать начало книги онлайн

– Да брось! Все нормально.

– Ты меня понимаешь?

– Если ты хочешь сказать, что скоро сядешь на мель, то Америку ты мне не открыл.

На крыльце его дома зажегся свет, и на улицу выскочили Майкл с Региной: наверное, они ждали полицейского с вестью о том, что их единственное дитя сбила машина.

– Арнольд?! – пронзительно крикнула Регина.

– Вали отсюда, Деннис, – сказал Арни с уже более искренней улыбкой на губах. – Тебе это не надо. – Он вышел из машины и вежливо проговорил: – Здравствуй, мама. Привет, пап.

– Где ты был? – спросил Майкл. – Твоя мать чуть не поседела от страха, юноша!

Арни был прав. Мне совершенно не хотелось принимать участие в счастливом воссоединении. Я мельком глянул в зеркало заднего вида: Арни стоял один, одинокий и уязвимый, а потом они заключили его в объятия и потащили в гнездышко за шестьдесят тысяч баксов, наверняка испытывая на нем все выученные за последние годы психологические трюки – из передачи «Эффективные родители» и бог знает какие еще. Они считали себя такими разумными и рациональными, черт подери! Именно они превратили Арни в ничтожество, но при этом по-прежнему считали себя всезнайками по части воспитания детей.

Я включил FM-104, где по-прежнему шел «Блок рока»: Боб Сегер и группа «Силвер буллет бэнд» пели «Все по-прежнему». И настолько точно эта песня отражала происходящее, что я с отвращением переключил станцию и нашел трансляцию бейсбольного матча.

«Филадельфия Филлис» проигрывали. Что ж, вот и славно. Это было хотя бы в порядке вещей.

7. Ночные кошмары

Когда я добрался до дома, отец и сестра сидели в кухне и ели «тортики» из печенья с маслом и сахаром. Я сразу почувствовал адский голод и вспомнил, что не ужинал.

– Ты где был, босс? – спросила Элейна, не отрываясь от своего «16», «Крима», «Тайгер бита» или еще какого-нибудь журнальчика для подростков. Она называла меня «боссом» с тех пор, как в прошлом году я открыл для себя Брюса Спрингстина и стал фанатом. Это должно было меня злить.

В свои четырнадцать Элейна уже начала прощаться с детством и потихоньку превращалась в настоящую американскую красавицу, какой в итоге и стала: высокая, темноволосая, голубоглазая. Но в то лето она еще была обыкновенным среднестатистическим подростком. В десять она тащилась от Донни и Мари, в одиннадцать влюбилась в Траволту (однажды я в шутку назвал его Блеволтой и заработал огромную кровавую царапину на щеке – чуть не пришлось зашивать). В двенадцать ее любовью стал Шон Кэссиди, затем – Энди Гибб. Совсем недавно ее вкусы приобрели более зловещий характер: она прониклась нежными чувствами к хэви-металлистам «Дип Перпл» и новой группе «Стикс».

– Я помог Арни отвезти в гараж новую машину, – сообщил я обоим, но скорее отцу.

– А, опять с этим уродом возишься, – вздохнула Элли и равнодушно перевернула страницу журнала.

Меня охватило безудержное желание вырвать журнал у нее из рук, порвать на части и бросить клочки ей в лицо. Это был еще один признак – причем самый наглядный из всех – того, что день выдался прескверный. Элейна не считала Арни уродом, просто любила меня позлить. Но видимо, за последние несколько часов я наслушался оскорблений в его адрес. Господи, да у меня футболка была еще мокрая от его слез, и, наверное, я сам чувствовал себя уродом.

– Чем нынче заняты «Кисс», сестренка? – ласково спросил я. – Ты уже написала Эрику Эстраде любовное письмо? «Ах, Эрик, я отдам за тебя жизнь, у меня просто сердце заходится, стоит мне представить, как твои мокрые жирные губы с чавканьем присасываются…»

– Ты животное, – перебила меня Элейна. – Животное, вот ты кто.

– И вообще ничего не понимаю.

– Именно. – Она схватила свой журнал, «тортик» и гордо вышла из комнаты.

– Не кроши на пол! – крикнул ей вслед отец, немного смазав эффект.

Я подошел к холодильнику и принялся искать в нем сомнительного вида колбасу и помидор. На полке обнаружился и плавленый сыр, но мое детское им увлечение, похоже, раз и навсегда отбило у меня охоту к этому деликатесу. Я решил запить сэндвич квартой молока и открыл банку «Сочной говядины» от «Кэмпбеллс».

– Все-таки он ее купил? – спросил папа. Он работал налоговым консультантом в компании «Эйч энд Ар блок», иногда брал домой какую-нибудь халтуру. Раньше он занимался бухгалтерией крупнейшей архитектурной фирмы Питсбурга, но после сердечного приступа уволился. Мой отец – хороший человек во всех отношениях.

– Угу, купил.

– Она по-прежнему кажется тебе ужасной?

– Даже хуже. Где мама?

– На занятиях, – ответил он.

Мы переглянулись и едва не покатились со смеху, но вовремя взяли себя в руки и стыдливо спрятали взгляд: нам было совестно, но поделать мы ничего не могли. Моей маме сорок три года, она – стоматолог-гигиенист, но по специальности не работала довольно долго, пока папа не свалился с сердечным приступом.

Четыре года назад она решила, что в ней живет непризнанный гений, и начала строчить вирши про цветочки и рассказы о милых стариканах на закате своей жизни. Время от времени ее пробивало на реализм, и тогда она могла написать историю про молодую девушку, которая решила «попытать удачу», но вовремя одумалась и «приберегла свое сокровище до первой брачной ночи». Этим летом она записалась на курсы писательского мастерства в Хорликсе – там преподавали Майкл и Регина Каннингем, если помните, – и стала собирать все свои рассказы и очерки в книгу под названием «Беглые зарисовки о любви и красоте».