— Зачем люди вообще приезжают в такие места? Послушать, как какой-то шарлатан будет впаривать им что-то про смысл жизни, запустив ручонки в их кошельки? — Хардвик покачал головой, сокрушаясь о легковерности своих сограждан и кивая в сторону особняка, как будто архитектура восемнадцатого века была отчасти всему виной.
Гурни не выдержал.
— Насколько мне известно, — сказал он как можно спокойнее, — погибший не был шарлатаном.
— А я и не говорю, что был.
— А мне показалось, что говоришь.
— Да я в общем рассуждал, абстрактно. Наверняка твой приятель был исключением из правила.
Хардвик начал не на шутку его раздражать.
— Он не был моим приятелем.
— Из сообщения, которое ты оставил по телефону, я понял, что вы давно знакомы.
— Мы были знакомы в колледже, потом двадцать пять лет не виделись, а две недели назад он прислал мне имейл.
— О чем?
— О кое-каких письмах, которые он получал по почте. Они его испугали.
— Что за письма?
— В стихах. Эти стихи были похожи на угрозы.
Хардвик задумался:
— А что он хотел от тебя?
— Совета.
— И что ты ему посоветовал?
— Обратиться в полицию.
— Как я понимаю, он ему не последовал.
Сарказм этой фразы задел Гурни, но он не подал виду.
— Тут был еще один стишок, — сказал Хардвик.
— То есть?
— Стишок на листке бумаги. Лежал прямо на теле, придавленный камешком. Опрятненько так.
— Он вообще довольно аккуратен. Перфекционист, я бы сказал.
— Кто?
— Убийца. Возможно, крайне неуравновешенный тип, но однозначно перфекционист.
Хардвик с любопытством посмотрел на Гурни. Он даже перестал язвить, по крайней мере на время.
— Пока мы не продолжили, я хочу знать, откуда тебе известно про бутылку.
— Я просто угадал.