Удивительное дело — прошлое живет в тебе, незримо и спокойно ожидая момента, чтобы всплыть на поверхность из мнимого небытия. Кажется, что его нет, что оно тебя покинуло. Но затем оно, как феникс, восставший из пепла, вспыхивает внутри со всей яркостью красок, звуков, движений, присущей настоящему.
Ему захотелось окружить себя запахом снега. Он снял куртку с крючка у двери, накинул ее и вышел. Снег был слишком глубоким для ботинок, которые он надел, но ему не хотелось переобуваться. Он пошел по направлению к пруду, закрывая на ходу глаза и глубоко вдыхая воздух. Он не успел пройти и сотни шагов, как кухонная дверь открылась и Мадлен окликнула его:
— Дэвид, вернись!
Гурни повернулся и увидел ее, страшно встревоженную, в дверном проеме. Он направился к дому.
— Что случилось?
— Скорее! — сказала она. — По радио передают — Марк Меллери мертв!
— Что?!
— Марк Меллери мертв, только что передали по радио. Его убили! — Она вернулась в дом.
— О господи, — выдохнул Гурни, чувствуя спазм в груди. Он пробежал оставшиеся метры до дома и вошел на кухню, не снимая заснеженных ботинок.
— Когда это случилось?
— Не знаю. Может, сегодня утром или вчера вечером, неизвестно. Они не сказали.
Он стал слушать. Радио все еще работало, но обозреватель переключился на другую тему, что-то про банкротство большой корпорации.
— Как это произошло?
— Ничего не сказали. Только что по всем признакам это убийство.
— И никакой другой информации?
— Нет. Хотя… что-то сказали про институт, где это произошло. Институт духовного обновления в Пионе, штат Нью-Йорк. Сказали, что полиция начала расследование.
— И это все?
— Кажется, да. Какой ужас!
Он медленно кивнул, соображая.
— Что ты собираешься делать? — спросила она.
Быстрый перебор вариантов в уме оставил единственный возможный.
— Сообщить следователю по этому делу о своих отношениях с Меллери. Пусть он сам решает, что делать дальше.
Мадлен вздохнула и попыталась улыбнуться, но улыбка получилась грустной.
Часть вторая
СТРАШНЫЕ ИГРЫ
Глава 17
Много крови
Ровно в десять утра Гурни позвонил в полицейское управление Пиона, чтобы сообщить свое имя, адрес, телефон и рассказать о своих отношениях с покойным. Его собеседник, некто сержант Буркхольц, ответил, что информацию передадут Государственному полицейскому бюро криминальных расследований, которое занимается этим делом.
Гурни предполагал, что с ним свяжутся спустя сутки или двое, и был крайне удивлен, когда ему перезвонили уже через десять минут. Голос казался смутно знакомым, но его обладатель не представился.
— Мистер Гурни, это старший следователь по делу убийства в Пионе. Как я понял, у вас есть для нас информация.
Гурни помедлил. Он собирался было попросить полицейского представиться, как того требовала стандартная процедура, но тут голос внезапно вызвал в памяти лицо и имя. Джек Хардвик, которого он помнил по одному сенсационному делу, был любителем крепкого словца, шумным, резким, с красным лицом, ранней сединой и бледными, как у лайки, глазами. Он постоянно над всеми подшучивал, отчего полчаса рядом с ним могли показаться сутками, которые никак не заканчивались. Но помимо этого он был умен, решителен, неутомим и подчеркнуто неполиткорректен.
— Привет, Джек, — сказал Гурни, скрывая удивление.