— Я что-то пропустил?
— Мне кажется, в потолке над холодильником есть маленькое отверстие. Ваши специалисты его как-нибудь отметили?
Говацки проследил за взглядом Гурни и уставился на точку на потолке:
— То есть что мы имеем?
— Возможно, Карча сначала застрелили, а затем зарезали.
— А следы, значит, ведут в обратную сторону.
— Да.
— Дайте-ка я уточню. Вы утверждаете, что убийца зашел через заднюю дверь, влепил Ричи пулю в горло, Ричи упал, и тогда убийца десять раз проткнул его шею, как будто мясо отбивал?
— В Пионе все так и произошло.
— Но следы…
— Следы могли быть сделаны при помощи второй подошвы, приклеенной к ботинкам наоборот, чтобы казалось, будто он идет назад, когда идет вперед.
— Хрень какая! Да он что, прикалывается над нами?
— Подходящее слово.
— Какое?
— Прикалывается. Он именно это и делает, ему уже трижды это удалось. Вы ничего не знаете, у вас все шиворот-навыворот и задом наперед. Я оставляю вам улику за уликой, а вы все равно меня не можете поймать. Вот какие копы бессмысленные и тупые. Примерно это он хочет сказать вот уже третий раз.
Говацки оценивающе посмотрел на Гурни:
— Впечатляющий получается портрет.
Гурни улыбнулся и обошел тело, чтобы взглянуть на кипу бумаг на кухонной столешнице.
— Думаете, я сгущаю краски?
— Не мне судить. У нас в Созертоне редко кого-то убивают. Может, раз в пять лет, и всегда сами во всем признаются. Обычно кого-нибудь бейсбольной битой пришибут или монтировкой на парковке бара. Все непредумышленное. И уж точно никаких приколов не бывает.
Гурни понимающе хмыкнул. Он на своем веку повидал немало непредумышленных трагедий.
— Там в основном мусор, — сказал Говацки, кивая на кучу почты, которую Гурни осторожно перебирал.
Он собирался было согласиться, когда в самом низу неаккуратной кипы купонов, рекламных листовок, журналов об оружии и претензий из налоговой он нашел маленький пустой конверт, неосторожно порванный на сгибе, адресованный Ричарду Карчу. Почерк был безупречный. Адрес был выведен красными чернилами.
— Что-то нашлось? — спросил Говацки.
— Это надо записать как улику, — сказал Гурни, беря конверт за уголок и откладывая его на пустую часть столешницы. — Наш убийца любит общаться со своими жертвами.
— Там наверху есть еще.
Гурни и Говацки одновременно обернулись на звук нового голоса. В дверях кухни стоял крупный молодой человек.
— Под кипой журналов с порнухой, на столике у кровати, там еще три конверта с красными чернилами.
— Видимо, надо посмотреть, — сказал Говацки с сожалением — как всякий грузный человек, он не любил лишний раз подниматься по лестнице. — Бобби, это детектив Гурни из округа Делавер в Нью-Йорке.
— Я Боб Маффит, — представился молодой человек, нервно протягивая Гурни руку и стараясь не смотреть на тело на полу.