Брат грозился назвать ее сумасшедшей, блаженной. Адельхайд уже знала, как и это повернет в свою пользу, если придется. По крайней мере, костюм птичьей девы ей явно удался.
Ветер качнул трупы повешенных, Ада прижала к носу платок с каплей духов. Шло время, болели пальцы ног в тесных, пригодных только для поездок туфлях. Но все же наконец его вывели — их. Фридхен и ее старший сын тоже были здесь. И Гирей. Широкая тюремная рубашка на нем была тонкой и выгоревшей почти добела.
— Женщина, нареченная Фридой, обвиняется…
Ада смотрела. Сглотнула, когда на шею надели петлю.
— Отвернись, Рольф, — успела велеть Фридхен, когда из-под нее выбили табурет.
Эта смерть была хуже смертей Аластера и Клауса. Те были быстрей. Чище. Кровь до какой-то степени красива, как и работа магического дара.
Впрочем, он ведь тоже задохнулся. Просто тихо, сидя в своей комнате, а не дергаясь на веревке.
— Мам, а почему эта тетя не описалась?
— Потому что на ведро заранее сходила, — назидательно объяснила женщина совсем рядом.
Если веревка рвется, второй раз не вешают — вспомнилось вдруг. Если бы Ада подумала вчера, пришла, договорилась!..
Нет. Веревку принесли из тюрьмы, невозможно было зачаровать ее заранее.
Захрипел в петле Рольф, его дернули за ноги, чтобы скорей затих. Наверное, это считалось милосердием. У него ведь даже усы еще толком не росли.
— Мужчина, нареченный Гиреем по прозвищу Безродный, обвиняется…
Он улыбался, слушая длинный список своих преступлений. Смотрел в небо. Его могло спасти разве что птичье чудо, но Адельхайд не умела творить чудеса. Она была просто писательницей и немного поэтессой.
Шаг на табуретку, Гир сам надел петлю на шею.
Нет. Нет.
— Мам, он красивенький…
— Тш, глупая! Что, хочешь себе такого старого мужа? Вот и молчи, а то еще услышит господин судья.
Старого мужа?.. Ада рванулась вперед.
— Я беру этого человека в мужья!
Дева, чистая телом, может уравновесить грязь преступника, взяв его с помоста, если движут ей лишь птицы, но не знакомство с ним. Адельхайд совсем забыла про это правило, его же никогда не применяли на самом деле! Еще щелчок и стало бы поздно вспоминать.
— Вы утверждаете, что никогда не были замужем? — все вокруг смотрели с сомнением, но стражник у края все же подал ей руку, помог подняться на помост.
— Да. Можете проверить по записям монастыря и моей семьи. Я — леди Адельхайд Зальцман.
— Вы никогда прежде не видели друг друга?
Она покачала головой, Гир смотрел с веселым недоумением.
— Никогда, клянусь птицами! — Вынырнул из петли, спрыгнул с табуретки, тут же красиво опускаясь на колени. Ему никто не мешал. — Да благословят вас птицы и сам Создатель, леди Адельхайд.
— Ада. Зови меня Адой.
— Что будет вашими обручальными браслетами? — домогался судья.
Адельхайд растерянно оглянулась, но толпа, сильно увеличившаяся за прошедшие щелчки, помогла — протянула на выбор и кусок веревки, и кожаный шнурок, и даже настоящий медный браслет. Потрясающе равнодушный монах, провожавший к птицам преступников, уточнил:
— Если вы окажетесь нечисты, брак будет расторгнут, а ваш муж казнен.