Вода и Перо. Узел (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он взял сестру за руку и шагнул за порог.

***республика Магерия, город Варна

25 Петуха 606 года Соленого озера

— Простите, леди, — служанка, принесшая завтрак, замялась на пороге. — Я не знаю, когда будет письмо, но, наверное, нужно сказать… Господин Ферстнер умер.

— Мои соболезнования, милая. Тебе есть, куда перейти?

Служанка покачала головой, такая трогательная с выбившимся из-под чепца локоном.

— Спасибо за беспокойство, леди. Я справлюсь. Мы все справимся.

Адельхайд кивнула, отвернулась к столу. Зачерпнула молочную кашу, посмотрела на нее. Вылила обратно в тарелку.

Она опять плохо спала — то болела вроде бы давно зажившая нога, то вспоминалась спина Гирея, то лицо Беаты. Она единственная из банды оставалась в районе и вчера пришла к Аде. Она просила помощи. Просила, чтобы блестящая леди, которая всегда находила решения, спасла Гира.

Во второй раз сонет оказался слабей, как и положено по законам магии, но все же сработал. Беата растерянно заморгала, присела в реверансе и поспешила домой. Наверняка еще долго удивлялась, зачем забрела в богатый район.

Стоило бы всю банду так обработать, но где теперь их искать.

— Письма для леди Зальцман!

Она открыла дверь, забрала у знакомого мальчишки конверты, осчастливила его монеткой. У ребенка был внимательный взгляд — или сам рассчитывает пробиться выше простого посыльного, или работает на одну из банд.

Или на кого-то еще. Ада потерла лоб, вернулась к столу, рассыпала бумаги.

“Леди никогда не занимается перепиской во время еды”.

— К птицам твои манеры, мама.

По крайней мере под изящный почерк женишка завтрак прошел незаметно, у Ады даже настроение поднялось. Рука Фрица не дрожала, но почерк стал размашистым, с длинными чертами в конце слов.

“Самое плохое в Сотне — в ней сидят старики, занимая свои места целые десятилетия! Они боятся любых перемен и готовы затоптать любого, кто предложит нечто новое — даже если это должно облегчить их же жизнь!

Простите, леди. Мне показалось, вы должны меня понять — я не могу сейчас покинуть Гарн. В память Аластера, с которым мы разработали этот проект, я должен бороться с косностью Сотни. Я пойму, если вы не пожелаете ждать — я ведь даже не могу быть уверен, что закончу с делами до дней соловья. Только скажите, и я отзову предложение свадьбы или отложу его настолько, насколько вы пожелаете. Уверен, ваш брат поймет и не станет вас обвинять, к тому же, думаю, я не выйду из этой схватки со столь же незапятнанной репутацией, как прежде — девяносто девять человек с семьями постараются замарать ее.

Мне то и дело пытаются намекнуть, что вы — сам рок, и всех, кто возжелает вашей руки, ждут несчастья. Люди часто видят схему в любых совпадениях, однако дошло до того, что мне прислали совершенно несуразную записку без подписи! Пересылаю ее вам, надеясь, что она вас развлечет так же, как меня.

С неизменным уважением и извинениями за столь сумбурное письмо,

Всегда ваш,

Фриц Ройтер”.

Ада провела большим пальцем по подписи, улыбнулась. Сам рок? Мило. Однако что и, главное, кто написал Фрицу?

Почерк был смутно знакомым — ровный, без обычных для дожей завитушек. Словно автор хотел, чтобы ничто не помешало смыслу текста достичь разума читателя.

“Адельхайд Зальцман виновна в смерти Аластера Макгауэра Нейла”.

Пальцы разжались, лист скользнул на стол. Ада тут же подхватила его, пробежала взглядом по остальным строкам. Нет, никакой конкретики, просто совет беречься и внезапные слова благодарности.

“Прежде я сомневался, не является ли все это лишь совпадением, однако благодаря вашей глупейшей попытке жениться на этой так называемой леди, теперь точно понимаю, что она из себя представляет. Вы можете не беспокоиться, Фриц. Ваш друг будет отомщен”.

Ада сощурилась, изучила бумагу и буквы, принюхалась. Обрезы были свежими, чуть махрящимися. Обычно их ровняют при покупке, в крайнем случае перед написанием письма, но этот неизвестный оставил как было. Можно выяснить, какая мастерская пользуется подобным размером формы. Чернила еще не проели бумагу насквозь, хотя сначала письмо добралось до Гарна, а потом до Варны. Впрочем, сколько здесь, день? Может, даже меньше. Цвет не монастырский, красноватый, а скорее отдающий в желтизну.

Адельхайд вынула из стола старую переписку, начала сверять.