— Да. Сидят в главном зале и ждут.
— Хорошо. Тогда пойдёмте, не будем медлить.
За несколько минут, пока электрокар вёз всех троих к спортзалу, Леонид осмотрелся по сторонам: как всё выглядит сегодня, какая царит атмосфера? Несмотря на суету с общим собранием, в остальном утро для спорт-центра получилось какое-то неторопливое, наполненное ленью и спокойствием. Беззаботными бабочками сновали туда и сюда служащие, трудолюбивыми муравьями разгружали из транспортного контейнера какие-то ящики рабочие. Водная гладь пруда играла солнечными бликами: так и захотелось окунуться в неё, ощутить прохладу, смыть жару начинавшегося дня. Настроение стало благодушное, невесомое и одновременно сосредоточенное. Леонид кивнул сам себе. Вот оно, именно то, что ему сейчас нужно.
Главный спортивный зал и он же одновременно главная спортивная арена Саратовского кластера на сегодня изменился не очень сильно. Разве что зрительских мест стало больше, и появилась кафедра с микрофоном для оратора. Именно туда и направился Леонид, оставив директора и Сашу наблюдать из-за двери.
Леонид размеренным шагом добрался до кафедры. Оглядел зал. Невольно мысленно улыбнулся воспоминанию: середина восьмидесятых, он читает лекции студентам, и возраст примерно тот же самый. По преподавательской привычке вычленил глазами тех, кто будет тянуть за собой остальную аудиторию.
— Здравствуйте, наши воспитанники. Много лет назад вы сделали первый шаг по дороге, которая привела вас сегодня сюда. На этом пути были хорошие и грустные минуты, взлёты и падения. Как младенец учится говорить и ходить по земле, так и вы учились идти по жизни. В этом, как могли, помогали вам тренеры, учителя, Виктор Евгеньевич и я. Сегодня мы гордо сможем сказать: наша долгая и трудная работа подошла к концу.
Леонид обвёл взглядом свою аудиторию слушателей. Кажется, получилось. Ему удалось зацепить их внимание.
— Наша работа подошла к концу, потому что вы выросли. Именно для этого я и приехал сюда. Чтобы поздравить вас перед началом торжественной церемонии в честь вашего совершеннолетия. Сегодня вы получаете паспорта и становитесь уже не детьми, а взрослыми и самостоятельными людьми. Я уверен, что вы распорядитесь своей жизнью достойно. Но как птица не может жить без неба, так и человек не может жить без мечты. Именно про мечту — мою и ваших наставников — я и хотел бы вам сейчас рассказать. Не один век именно мы, именно Россия были теми, кто всегда первым вставал на пути трудностей, кто вёл народы всего мира и шёл впереди. Выше, быстрее, сильнее и лучше. Мы остановили нашествие монгольских орд. Мы остановили коричневую чуму фашизма. Мы первые шагнули в космос, став символом и ярким факелом для всего Человечества. Именно мы заложили первую ступеньку, которая обязательно принесёт нам звёзды. Наши спортсмены были лучшими на мировых чемпионатах и Олимпийских играх. Но двадцать лет назад мы устали, мы заснули. Мы перестали быть первыми. Мы забыли, каково это: быть лучшими.
Леонид сделал небольшую паузу. По ушам гулко ударила тишина: юноши и девушки на скамьях и сиденьях будто боялись лишний раз вздохнуть.
— Молодость всегда приносит с собой перемены. Вы — новое поколение сегодняшней России. Я мечтаю, чтобы именно с вас началось возрождение страны. Докажите всем — мы опять лучшие! Напомните тем, кто уснул — мы всегда были лучшими! Это можно сделать по-разному. Кто-то из вас добьётся успеха в спорте и станет олимпийским чемпионом. Кто-то вернётся сюда тренером, кто-то выберет пока никому ещё неизвестную дорогу. Тысячи путей, которые приведут нас всех к одной Цели: снова сделать Россию великой. Вот то, ради чего живу я. Вот то, ради чего должны жить вы. Я желаю вам прожить жизнь достойно. Пусть любой, кто встанет рядом с вами, скажет: я хочу быть похожим именно на вас, я хочу, чтобы моя страна снова стала великой. Вот то, ради чего стоит отдать сердце без остатка — и лучшего выбора я не знаю. Я свой выбор сделал. И надеюсь, что вы выберете дорогу вместе со мной.
Леонид покинул кафедру прозрачной до хрустальности тишине. Но когда уже подходил к двери. Зал за его спиной в едином порыве взорвался гимном:
Стоило двери закрыться, отсекая от зала административный коридор, как к Леониду чуть ли не вприпрыжку подбежал директор. Порывисто, крепко пожал ему руку.
— Потрясающе. Вы правы. Это именно то, над чем я думал весь последний месяц. Эта идея увлечёт наших воспитанников на годы вперёд и не перегорит…
— Виктор Евгеньевич, потом. Детали — потом. Сейчас нельзя терять темп. Теперь ваша очередь.
— Да-да, — директор тут же умчался.
Леонид посмотрел ему вслед и негромко, только чтобы услышал друг, неприязненно сказал:
— И почему мне сейчас его очень хочется удавить? Своими руками.
Саша пожал плечами.
— Сукин сын, но наш сукин сын и на своём месте. Но в чём-то он прав. Даже меня проняло. Они добьются успеха, а под это дело у нас будет железный повод «повторить всё в промышленном масштабе»…
Саша осёкся, больно уж тяжёлым взглядом одарил друга Леонид.
— И ты туда же? Я ведь в этих мальчиках и девочках сейчас видел не циферки нашего с тобой баланса, а людей. Они же теперь ломаться будут, рвать жилы. И ладно бы ради той самой великой Цели, которую я им так красиво нарисовал. Ты же не хуже меня знаешь, — он помахал рукой, — что всё вокруг иллюзия. Что скоро ничего этого не станет. Но я всё равно их погоню. И остальных. И буду пользоваться успехом, и подстёгивать. За моей спиной Тимофей, его избранница, ты, остальные. Знаешь, когда читал военные мемуары… теперь я понимаю генералов, которые в сорок первом под Москвой копили силы, а сами посылали в бой ополченцев. Знали при этом, что они полягут все до единого — но всё равно посылали.
— Ты хорошо сказал. Мы сейчас именно как в сорок первом под Москвой. И отступать нам некуда. Но ты не прав, что эти мальчики и девочки будут ломать себя просто так и зря. Да, эти стены уйдут. Как и остальное. Зато люди — останутся. А пока есть люди, то всегда есть надежда возродить стены из пепла.
Глава 11
Из тренировочного зала после разговора с Дмитрием решили не идти обратно через душные коридоры. Тимофей толкнул дверь запасного выхода, вышел, чтобы обойти особняк через улицу. Остальные выбрались вслед за ним. Солнце уже почти закатилось, воздух полиловел и затуманился сумерками. Там, где деревья смыкали кроны, на дорожке царил полумрак. Ни ветерка, но не душно. Земля, трава и деревья ещё помнили полуденный зной, вечер выдался замечательно-тёплым. Клумбы вдоль дорожки приторно пахли цветами, округу укутала густая тишина, дневные птицы уже устроились на сон, а ночные ещё не проснулись. Также и прислуга: дневные работники разошлись по домам, а те, кому положено бодрствовать ночью, ещё заступали на вахту.
Тимофей и Юлике шагали чуть быстрее и слегка вырвались вперёд. Уже в полумраке арки-аллеи их догнали слова отца:
— Ладно, молодые люди. Вы пока свою часть работы сделали, до отъезда в пределах поместья свободны. Уходите за пределы дома — быть на связи. А сейчас идите-ка спать.
Пусть и не было видно, Тимофей, соглашаясь, кивнул. И негромко, чтобы услышала девушка, но не остальные, сказал:
— Отправили на романтическую прогулку вдвоём. Быстро же они за нас всё решили. Знаешь, Юлике…
— Юля, — негромко поправила девушка. — Её Высочество Юлике дома Акалладер осталась где-то там, — она помахала рукой в сторону купола звёздного неба. — Здесь и в этом мире я только Юля.
— Вот и ладно.