— Как раз об этом я только что хотел спросить вас, — парировал Лом. — Откровенно говоря, мои прежние гипотезы в свете нынешних непредвиденных обстоятельств кажутся несколько несостоятельными.
— Какие гипотезы?
— Не торопитесь, молодой человек, — перебил его Лом, неожиданно изменив тон беседы. — Я не говорил, что верю в вашу добропорядочность, ни в коей мере! Фактически для меня очевидно, что вы либо невинная незадачливая жертва, либо еще больше замешаны, чем я думал. Искренне надеюсь, что вы можете доказать первое…
— Подождите минуточку! Вы так говорите, словно ожидали, что я стану перед вами оправдываться. Если вы не агент Центральной, значит, вы по уши увязли в этом безобразии!
— Как произошло, — спросил Лом тоном, не допускающим возражений, — что вам знаком прибор Главный Референт Марк III? Ведь это секрет, который, я полагал, известен лишь его изобретателю и еще одному лицу.
— Все просто. Мне его передал Рыжий Бык.
— Объяснение простое, но вряд ли правдивое.
— Я не знаю, почему оправдываюсь первым, — вспылил О’Лири. — Это вам следует кое-что объяснить. И не пытайтесь одурачить меня рассказом о случайно найденной пещере, полной как раз того, в чем вы нуждались! Если вас послала сюда Центральная, то все прекрасно. Они бы вас, само собой, обеспечили. Если нет, то вы, наверное, знаете намного больше, чем говорите.
— Возможно, — жестко ответил Лом. — Теперь расскажите мне, зачем вы бродили по этим горам?
— А что вы делали на вершине горы? — нашелся Лафайет.
— Зачем вы пришли сюда, в город Артезию? Кого вы собирались встретить?
— Откуда вам известно про Центральную? Никто в Артезии никогда о ней не слышал, кроме меня и Дафны!
— Какие у вас связи с Центральной?
— Я первый спросил!
— Сколько вам платят?
— Кто платит?
— Он, вот кто!
— Я не знаю, о чем вы говорите!
— Я заплачу вдвое больше!
— Говорите, или я сверну вашу костлявую шею!
— Только дотроньтесь до меня, и я вас накажу бичом для судорог!
— Ага! Теперь вы колдун! — Лафайет шагнул к старику и согнулся от болевого удара под ребра. Он отчаянно хватал руками воздух и вопил, а левую икру ему свело так, будто он весь день скакал на детской лошадке.
— Я вас предупреждал, — спокойно сказал Лом.
Лафайет попробовал еще раз и получил укол в бок. Он откинулся назад, на перекладины.
— Теперь говорите, — потребовал Лом. — Мне нужен законченный рассказ. В чем должна была заключаться ваша роль? Как случилось, что вы поссорились? Вы из-за этого бежали в горы, да? Но почему вы вернулись?
— Вы болтаете вздор, — задыхаясь и хватаясь за ребра, прошептал О’Лири.
— Я Лафайет О’Лири. Кто-то заманил меня… в жизнь Зорро… чтобы иметь возможность занять моё место…
— Если бы кто-то хотел притвориться О’Лири, он бы просто убрал его персону, а не отпустил бы путаться в ногах. Нет, приятель мой, так не пойдёт. Давай, рассказывай. Правду давай на этот раз! А то я тебе устрою спазм глазных яблок, это ощущение ты никогда не забудешь!
— Вы так говорите, как будто… вы и правда не знаете, — с трудом заговорил Лафайет между приступами острой боли, напоминающими в его представлении предродовые схватки. Он наткнулся пальцами на какой-то предмет во внутреннем кармане, ощупал его. Внезапно ему вспомнилось, как те самые пальцы, натренированные пальцы Зорро, ловко метнулись и сняли что-то с ремня Перси, когда тот толкнул его в камеру. Он вынул предмет, перевёл на него полные слез глаза.
— …не знаю, — между тем продолжал Лом. — Даже если бы я был убежден, что вы обычный простофиля, а я не убежден…