— Тьфу ты, нечистая сила, — выругался про себя Лафайет. — Чертова электроника. Хотя это тоже своего рода нечистая сила, только принявшая рациональный облик.
Он бочком прошёл через дверь и оглядел вестибюль площадью акра два.
Адоранна, несомненно, где-то здесь. Судя по размерам здания, ее поиск по всем комнатам и на всех этажах займет много времени. С чего же начать? О’Лири наугад выбрал мрачный коридор, подошел к первой комнате и дёрнул за ручку…
За полтора часа Лафайет добрался до девятого этажа в юго-западном крыле здания. Пока он никого не встретил. Комнаты, большей частью безукоризненно убранные, были пусты. Единственным признаком непорядка можно было считать разве что пыль на поверхностях столов да засохшие цветы в вазах.
Однако в некоторых комнатах постели были смяты, а на светлых покрывалах проступали отпечатки грязных сапог, например как вот в этой комнате. Какой-то неряха ощипывал цыплят в ванной комнате, оставив в унитазе ворох перьев. По какой-то непонятной причине был разломан стул, и его обломки валялись по всей комнате. Из-под кровати выглядывала раздавленная корзина для мусора. Среди мусора что-то блеснуло. Это оказался ключ с пластиковой биркой бежевого цвета, на которой золотыми цифрами был выдавлен номер 1281. О’Лири поднял его. Может, он послужит в качестве сезама? Как бы то ни было — надо проверить.
До сих пор он не увидел здесь чего-либо, что хоть как-то намекало на присутствие Адоранны. Где сейчас Лод — неизвестно. Может быть, со своими подручными рыщет где-нибудь. Надо спешить. Добравшись до лестничной клетки двенадцатого этажа, Лафайет услышал звук голосов. Сердце, забилось от недоброго предчувствия. Его даже прошибла испарина. О’Лири стал пробираться вдоль коридора в направлении, указанном мерцающей стрелкой. После поворота, за углом, голоса стали слышны сильнее. Номер 1281 должен быть в конце коридора, а громкие голоса доносились, похоже, из комнаты напротив. Лафайет тихонечко подкрался и стал сбоку от полоски света, падающего из комнаты на ковёр, и прислушался.
— …видели его во дворце два дня назад, — скрипел чей-то голос. — А я ему и говорю: слушай, говорю, значит, так… если есть у тебя какой-никакой план, то, пока ты будешь брать добро, мы сделаем всю черную работу и все — дело в шляпе.
— Но он пообещал шефу, что добудет девчонку, — начал было кто-то второй. Тут его резко, словно ударом молотка для крокета по мясной туше, оборвал кто-то другой.
— Не очень-то вежливо называть даму девчонкой, — хрипло произнёс этот другой. — Я знаю, что он обещал. Наше дело выполнять. Не беспокойся, у босса все планы продуманы. У него в загашнике есть парочка сюрпризов для ее высочества.
— Да, против него не попрешь, — сказал третий голос, — с его-то мощью…
О’Лири напряженно ловил каждое слово и вдруг почувствовал, что по коридору кто-то приближается. Он быстро юркнул в дверь напротив и прижался к стене.
— Эй! — послышался голос. — А ты кто такой?
В дверях ванной комнаты стоял детина с мыльной пеной на лице.
— Иди-ка поищи себе другое место для ночлега.
Внезапно тон его речи изменился:
— Постой, постой… Я что-то раньше тебя не видел.
— Э… да я новенький, только что вступил, — на ходу сымпровизировал Лафайет. — Понимаешь, страсть к приключениям, желание найти компанию близких по духу. Да, кстати, о девушке. В какой она комнате?
— Чего?
— Я просто хотел убедиться — заперта ли дверь. Нашему боссу Лоду вряд ли понравится, если она исчезнет. Не так ли?
— Ты чего, спятил, что ли?.
Громила мрачно посмотрел на О’Лири, ковыряя указательным пальцем в изуродованном ухе.
«Еще один боксер», — подумал Лафайет.
— Она…
Дверь резко распахнулась.
— Эй, Железолом, — прорычал тип, похожий на Джона Сильвера, с такой же деревянной ногой и облаченный в грязное белье. — Дай мне твой запасной медный кастет.
Вошедший пристально посмотрел на О’Лири:
— А это кто?
— Да новый парень. Что-то вроде горничной для леди. Вечно ты приходишь что-нибудь клянчить, Боунз. Кстати, ты еще не вернул мне тиски для больших пальцев, которые завещала мне мама.
— Подожди. А что это за горничная? — Боунз пристально смотрел на Лафайета.
— А я почем знаю. Он спрашивал, где дама. Болван не знает даже…