— Даю тебе еще один шанс, последний. Мой палец начинает дергаться.
— Скачи на запад. За полдня доберешься до пустыни. Потом слева появится гряда гор. Скачи вдоль нее, пока не упрешься в перевал. Вот и все.
Лафайету почудилось, что он услышал сдавленный смешок.
— А от перевала до места, где бывает Лод, далеко?
— Может, миль пять, может, десять… Если дотуда доберешься, уже не пропустишь.
— А почему это я не доберусь?
— Смотри фактам в лицо, парень! Нас ведь пятеро, а ты один.
О’Лири сделал шаг вперёд и со всего размаха опустил камень чуть повыше уха своего собеседника. Булыжник, весом в пять фунтов, сделал свое дело. Человек тихо сложился пополам и упал лицом вниз, издав слабый хрип.
«Теперь — четверо», — отметил про себя Лафайет и отшвырнул камень в сторону.
Обойдя лежащее тело, О’Лири вновь вышел на дорогу. Через пять минут он уже был в полуквартале от Восточных ворот.
Готовый каждое мгновение куда-нибудь юркнуть или побежать, Лафайет прошёл мимо часового как раз в тот момент, когда тот зевал, широко разинув рот и закрыв глаза. Рот был раскрыт так широко, что Лафайет успел заметить дешевую серебряную пломбу.
Пройдя через ворота, он облегчённо вздохнул и направился вдоль стены, чтобы обогнуть город. Порядком уставшие ноги гудели. Отчасти в этом виноваты были новые сапоги, которые слегка жали. Если бы у него было время, чтобы раздобыть лошадь! Путь предстоял неблизкий: мили три вдоль городской стены, затем по крайней мере миль десять до пустыни и там еще, наверное, миль десять… Ладно, ничего не поделаешь, поэтому не стоит предаваться пустым мечтам.
Он настроил себя на пеший переход и бодро двинулся в путь, сопровождаемый луной, поднимавшейся все выше и выше над городской стеной.
Впереди мелькнул свет. Это светилось окошко маленького домика, притулившегося у городской стены неподалеку от Западных ворот. Лафайет направился к нему, по пути перебрался через кучу мусора и, когда подошел поближе, увидел, что от дома на запад уходит грязная дорога шириной двадцать футов. Да… Прежде чем отправляться в путь, когда надо будет целую ночь идти пешком, неплохо бы подкрепиться чем-нибудь существенным и выпить бутылочку-другую доброго пива. К тому же это, кажется, трактир. И точно — на столбе висела вывеска с изображением страшного пирата с перевязанным глазом и кустистой бородой.
Судя по вывеске — заведение не из лучших. Однако выбирать не приходится.
Лафайет толкнул дверь и с удивлением обнаружил, что внутри было очень уютно. Слева расположились столы, прямо перед ним — стойка, а справа — площадка для игр, где с полдюжины седовласых крестьян горячо спорили над шахматной доской. Масляные фонари на стойке отбрасывали мягкий свет. О’Лири потёр озябшие руки и сел.
Дородная полная женщина выплыла из темного угла и плюхнула перед ним большую оловянную кружку.
— Чего тебе, лапочка? — живо спросила она.
Лафайет заказал ростбиф с жареным картофелем и, ожидая, пока его принесут, попробовал пиво. Совсем даже недурно. Похоже, в этом месте должны хорошо кормить.
— Однако ты здорово припозднился, — раздался знакомый голос над его ухом.
О’Лири резко обернулся и увидел полное упрека красное лицо с плоскими чертами.
— Я жду тебя уже целый час.
— Слушай, Бык, — быстро проговорил Лафайет, — я ведь предупреждал тебя, что со мной нельзя разговаривать, пока я не высморкаюсь шесть раз и не махну красным платком.
— Постой, постой. Ты ведь говорил, что чихнешь девять раз, а потом высморкаешься в свой красный платок. А моя красная гвоздика на месте, смотри. Только немного подвяла, но…
— Успокойся, Рыжий. Я уверен, что наш союз будет плодотворным. Теперь ты должен сделать следующее: иди прямо ко дворцу. Большая часть охраны сейчас занята поисками принцессы, поэтому ты сможешь проникнуть внутрь без особых хлопот и взять там все, что захочешь. Они вернутся не скоро.
— Да, но городские ворота уже закрыты.
— Ну и что, перелезь через стену.
— Слушай, это дельная мысль. Только куда я дену лошадь? Она у меня не мастак перелезать через стены.
— Хм… Знаешь что, Рыжий? Так и быть, я позабочусь о ней.
— Ты настоящий кореш. — Он откинулся на стуле. — Где мы встретимся?