— Капитан! — крикнул один из матросов Глуту. — Дать быку под бок?
— Напомни дать тебе по морде, когда мы выберемся! Ты ведь знаешь — нам нечем палить! — крикнул в ответ Глут.
— Есть одно ядро! — раздался тот же голос.
Глут захохотал.
— Не сметь прикасаться к пушке! Я сам!
Он взбежал на корму и, сорвав с литого ствола черный чехол, стал разворачивать пушку на рельсах в направлении неприятеля.
— Тебе, гроасец, лучше убраться пока куда-нибудь, — крикнул он Ретифу.
— Это не плац для демонстраций некомбатантов!
— Ничего. Я побуду здесь, если не возражаете. И если бы я был капитаном, я правил бы к берегу.
— К берегу? Еще паники в команде мне не хватало! Каждому известно, что Гру кишит дикими обжорами, у которых кроме брюха и клыков ничего нет! И еще ноги, длинные ровно настолько, чтобы обрушиться на добычу сорокафутовым прыжком!
— В таком случае вы, видно, неплохой пловец!
— Не беспокойся, Ретиф, у Фунга все перепились и ближе чем на сто ярдов не попадут. Получай-ка, Фунг, дружище! — С этими словами Глут поднес к стволу пушки фитиль. Раздался выстрел, запахло порохом. Все стали прислушиваться. Увы, судя по звуку всплеснувшейся воды, выстрел был неудачным. Зато с неприятельского судна мегафон стал доносить до Ретифа самые грязные ругательства, которые ему приходилось слышать здесь, на Лумбаге. Вслед за этим наступила недолгая тишина, и через несколько секунд прямо у кормы, там, где стоял Глут, взметнулся в воздух гигантский фонтан воды.
Глута отбросило далеко в сторону. Ретиф крикнул ему:
— Так или иначе, Глут, но, похоже, вы потеряли судно — мы тонем!
Послышались вопли матросов, которые оказались вдруг по колено в воде. Глут заревел:
— Я знал, что все так кончится! Мы расползаемся по швам!
Судно внезапно накренилось, и с носа на корму покатились тяжелые бочки. Придавило матроса, и тот истошно заорал. Осадка была уже довольно низка, и вода перехлестывала через оба борта. Одного из матросов смыло за борт. Второго тоже потянуло, но он успел зацепиться за канат. Ретиф завороженно глядел на него. Матрос понимал, что канат гнилой и долго не выдержит, но упорно продолжал за него держаться. Вдруг Ретиф издал сдавленный крик: он увидел, как тот матрос прямо на глазах стал опадать, словно карточный домик. Десятки освободившихся Простейших, следуя инстинкту самосохранения, по воздуху отправились на берег, видневшийся невдалеке.
— Эй, Ретиф, — крикнул Глут. — Может быть, наши органы еще как-нибудь встретятся друг с другом и мы опять возродимся… А, прости, забыл, что ты монолитен… У тебя совсем нет надежд. Нам во что бы то ни стало надо добраться до острова!
— Поплывем, это недалеко!
— У тебя нет другого выхода, а я решил… как тот парень у каната, видел?
— И вы верите в эти басни о воскрешении? Я пошёл! — С этими словами Ретиф бросился в пенящуюся темную воду вниз головой. Он нырнул. В глубине моря было спокойно. На миг ему показалось, что он видит на дне доску с надписью: «Пикадилло». Со всех сторон к берегу проносились рои Простейших: глаза, уши, носы, железы…
Ретиф стал подниматься к поверхности, чтобы глотнуть воздуха. Рядом он увидел барахтающегося Глута.
— Это была моя первая команда! — кричал он, перекрывая шум волны.
— Не время впадать в меланхолию! — ответил Ретиф.
Был холодный вечер, но вода оказалась теплой, и это вселяло надежды на спасение.
Скалы Гру поднимались смутными тенями прямо по курсу. Уже можно было различить даже пляж и отдельные деревья. В небе нависали тяжелые дождевые тучи. Глут пальцем проверил направление ветра. Прислушался. Ретиф заметил, что его приятель весь напрягся в слухе.
— Что-нибудь слышно? — спросил он чуть обеспокоенно.
— Да. Как будто кто-то хлюпает по грязи.
— Это просто вода, стекающая с ваших ног, — предположил Ретиф.
— Да? Может быть…