— Тапоги посерял, — пожаловался он. — Обличные ныли совые тапоги.
Ретиф подошёл к окну и обозрел сплошную стену, отвесно уходящую к лежащему внизу просторному, мощённому жестким на вид камнем двору, по которому через правильные промежутки были расставлены гроачианские стражи. Чонки последовал за ним и тоже выглянул в окно.
— И дунуть мечего, — сказал он. — Лавайте-ка сучше росмотрим, зет ли днесь подтира…
Он подобрался к одной из дверей и заглянул в туалет.
— В сомную тачку, — воскликнул он. — Промакнулись наши умнихи. Ну, ландо.
Он вытянул оченожку и сунул ее в унитаз, за ней потянулось волоконце, толщиной не больше карандаша, — ярд за ярдом оно отматывалось, уходя в канализацию.
— Так-так, — весело говорил Чонки. — И оболеют же шалманы, кодла я выгезу из люпа кряво сопреди двора. Все, чмо не тужно, это добраться до соузлинительного едина, покирнуть, вуда следует и… Ой!
Чонки вдруг замер. Он покрепче упёрся в пол ногами, в отсутствие сапог имевшими довольно неорганизованный вид и попытался вытянуть себя из унитаза. Длинный протоплазменный жгут еще удлинился, но выйти на свет не пожелал.
— Похоже, Чонки, они нас опять обхитрили.
— Еще как похоже, — донёсся из-за вделанной в стену над дверью железной решетки елейный шепоток Шниза, сопровождаемый одышливой усмешкой. — Весьма сожалею, что сток у вас забился, утром пришлю кого-нибудь со шлангом.
— Ах ты ж! Этот продыра слышал кажное наше слово! — воскликнул хлябианин. — Он еще и под слушью подцверивает!
Ретиф подошел к двери, задвинул тяжелый засов, запирающий дверь изнутри, и, поймав глазами единственное оставшееся снаружи око шофера, подмигнул.
— Он просто-напросто слишком умен для нас, Чонки… Не удивлюсь, если ему все известно и про бомбу, которую мы спрятали в их посольстве, так что…
— Это еще что? Какая такая бомба? В моём посольстве? — в тревоге заскрипел Шниз. — Где она? Сию минуту скажи мне, я настаиваю!
— Молчи, Чонки, — быстро проговорил Ретиф. — Еще восемь минут и ка-ак шарахнет, а за такой срок он ее нипочём не найдёт.
По интеркому было слышно, как кто-то с шипением задохнулся, потом до пленников донеслись слабые вопли гроачи. Миг спустя за дверью зашлепало множество ног. Лязгнул засов, в дверь ударили кулаки, послышались шипящие голоса.
— Что это значит, зачем вы заперлись изнутри? — донёсся сквозь дверь крик Шниза.
— Семь минут, — громко сказал Ретиф. — Выше голову, Чонки. Скоро все кончится.
— Быстро бежать! — тонко взвизгнул капитан Злиф. — Оставить ублюдков на верную смерть!
— Ретиф, скажи мне, где бомба, и я замолвлю за тебя словечко перед вашим начальником! — закричал в замочную скважину Шниз. — Я объясню ему, что нельзя слишком строго садить тебя за провал задания — в конце концов, схватка заурядного землянина с обладателем такого мозга, как мой…
— Очень мило с вашей стороны, господин Посол, но, боюсь, долг требует, чтобы я оставался здесь, даже если мне придется взлететь на воздух вместе с документами, свидетельствующими о вашей полезной деятельности.
— Делаю тебе последнее предложение, Ретиф! Выйди и обезвредь свою адскую машину, а я помогу тебе взорвать посольство Земли, уничтожив тем самым все документы с неблагоприятными — хотя и абсолютно справедливыми — оценками убогой роли, которую ты сыграл в нынешних обстоятельствах!
— Весьма недипломатичное предложение, господин Посол.
— Ну ладно же, ты сам обрекаешь себя на погибель! Познать величие гнева гроачи! Наблюдать, как я эвакуирую нашу собственность, предоставив тебя с твоей жабой заслуженной вами участи!
Ретиф и Чонки услышали затихающий звук шагов. В окно они увидели, как Шниз выскочил из здания и резвой побежкой пересек двор, как за ним последовал весь его штат и как последний из штата остановился, чтобы запереть за собою ворота.
— Слутка вышла на шалаву, — голос хлябианина нарушил глубокую тишину, павшую на здание после того, как из него сбежал последний гроачи. — Но через месть шинут они наймут, что их подули. Чак затем все это?
— Затем, что теперь я могу провести шесть спокойных минут в канцелярии их посольства, — сказал Ретиф, отпирая дверь. — Офонаряй борт, пока я не вернусь.
Глава 6
Прошло десять минут, прежде чем Ретиф возвратился в комнату и запер за собою дверь. Еще через тридцать секунд по интеркому донёсся голос Шниза, с подвыванием выкрикивающий ругательства.
— Злиф! Взломать дверь и отомстить мякотнику, который выставил меня ослом перед всеми подчиненными.