— …значит ты что-то… задумал… — говорил Харрумф. Вдруг он прервался на полуслове и дико вскрикнул, увидев заслоняющие небо силуэты двух тварей, несшихся в направлении обрамленной бахромой и кисточками ложи для высокопоставленных лиц.
— Пойдём! — рявкнул Ретиф и бросился опрометью к выломанной им двери, перед которой вдруг развернулась то ли смешная драма, то ли печальная комедия: шестеро полицейских-охранников обнаружили себя объектами пристального внимания со стороны плотоядных и кривоклювых демонов. Пока бедняги-констебли бегали по арене, истошно визжа и безуспешно пытаясь отмахнуться от длинных когтей и страшных клювов, дьявольский буйвол и его однокашник по зверинцу благополучно закончили свой полет и с ужасающим грохотом погрузились в ложу для высокопоставленных лиц. Оттуда раздался вопль в несколько глоток, сравнимый разве что с визгом пожарной сирены. Ретиф вломился в открытый проход и никто не пожелал ему в этом воспрепятствовать. Харрумф сидел на хвосте у землянина. Они промчались мимо комнаты гладиаторов, дверь которой оказалась почему-то закрытой и оттуда доносились звуки разного качества, — щелчки, щипки, шум голосов, смешки, — словом, было ясно, что гладиаторы слишком заняты для того, чтобы мешать убегающим. Едва Ретиф и его товарищ отбежали от комнаты гладиаторов, как двери ее распахнулись и изнутри посыпались голые гатераканцы обоих полов с криками, воплями и какими-то сверхъестественными телодвижениями и жестами.
В самом конце коридора Ретифу пришлось сбить с ног какого-то гатераканского аристократа, который мешал проходу, растолкать по сторонам двух охранников выходной двери и пнуть какого-то зазевавшегося швейцара. Ретиф с ходу прыгнул на водительское место ожидающего у самой двери спортивного автомобиля. Справа, там где росли кусты, пришел в движение огромный лимузин, убранный Ретифом полчаса назад с дороги. Им некому было управлять и он, предоставленный самому себе, медленно катился в направлении ближайшего бассейна с отражавшей небо водой. В насест рядом с землянином плюхнулся запыхавшийся Харрумф, и машина тут же сорвалась с места и помчалась вдоль по подъездной дорожке. За спиной прозвучал одинокий выстрел. Он едва был слышен в шумной суматохе, которая разразилась в комплексе отдыха. Обернувшись на мгновение назад, Ретиф увидел, как на верхнем уровне разлетелось одно окно и вниз посыпался цветной дождь из бумажных денег. Вслед за первыми кредитками оттуда выпал очевидно пьяный гатераканец. Летя вниз головой, он широко загребал руками в воздухе, пытаясь ухватить хоть один банковский билет. Когда окно разбилось, крики, вопли и радостные восклицания стали слышны намного лучше.
— Что… что случилось здесь, приятель?! — взревел потрясенный Харрумф, ухватившись за плечо Ретифа в поисках опоры, когда машина сделала вдруг четыре резких поворота один за другим и вылетела на высокий мост без перил.
— Позже расскажу! — крикнул землянин, перекрывая свист ветра. — А сейчас я ожидаю, что ты покажешь мне дорогу в порт! И тебе лучше пока хорошенько помолиться за то, чтобы бот Руккто стоял на своем обычном месте!
Книга XIX. МЕХАНИЧЕСКОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО
Глава 1
— Двадцать тысяч лет назад, — говорил атташе по культуре Пеннифул, — здесь, если я не ошибаюсь в своих оценках, была столица процветающей инопланетной культуры.
Полдюжины землян — члены полевой экспедиционной группы Дипломатического Корпуса Земли — стояли в центре узкой полоски бирюзовой травы, которая вилась между осыпающимися каменными стенами оранжевого цвета, ржавыми и исковерканными металлическими шпилями, на которых кое-где сохранились кусочки цветной керамики, и холмиками, где дикие цветы качали своими причудливыми лепестками при свете огромного оранжевого солнца.
— Вы только вообразите, — благоговейным тоном заговорил консул Мэгнан, когда их группа миновала осыпающуюся аркаду и шла по занесённой песком площади. — В те времена, когда мы еще жили в пещерах, эти существа уже создали машины и страдали от пробок на дорогах, — он вздохнул. — А теперь они полностью вымерли. Стрелки на наших датчиках — обнаружителях жизненных форм только подрагивали.
— Они, похоже, проделали путь от неандертальца до ядерного самоуничтожения за рекордное время, — заметил второй секретарь Ретиф. — Но, я думаю, у нас есть шанс улучшить их репутацию.
— Вы только подумайте, джентльмены! — воскликнул Пеннифул, задерживаясь у основания пилона без верха и потирая руки со звуком, который производит цикада, ухаживая за своими крылышками. — Целый город в нетронутом состоянии — нет, более того, весь континент, целая планета! Это же мечта археолога! Представьте себе сокровища, которые можно здесь найти, — каменные топоры и электроника, орудия из кости и пластика, устройства, необходимые дома, в школе и в офисе, жестяные банки, пивные бутылки, кости — о, бог ты мой, кости, джентльмены! После всех этих столетий выходящие на свет божий, чтобы рассказать нам свои истории о жизни и смерти культуры!
— Если они мертвы уже двадцать тысяч лет, то что толку копаться в их мусорных кучах? — тихим голосом проговорил помощник военного атташе. — Должен заметить, что Корпус потратил бы деньги с большей пользой, если бы провёл подробную рекогносцировку на Боге или устроил систему слежения на Гроа.
— Цыц, майор, — сказал Мэгнан. — Подобные замечания служат только тому, что укрепляют расхожий стереотип о невежестве военных.
— Что же невежественного может быть в том, чтобы быть готовыми к обороне? — возразил офицер. — Хотя ради приятного разнообразия мы могли бы напасть на них первыми, сразу же, вместо того чтобы быть захваченными врасплох на своих планетах.
— Сэр! — Мэгнан дернул себя за лацканы красно-коричневого полевого плаща, отделанные плетеной иридиевой тесьмой. — Вы так вот запросто готовы отвергнуть шестисотлетнюю традицию?!
— Итак, джентльмены, — продолжал Пеннифул, — мы здесь не для того, конечно, чтобы проводить полномасштабные раскопки, а просто для предварительного осмотра. Но я не вижу причины, почему бы нам не попробовать. Мэгнан, что, если вы возьмете одну из этих лопат, и мы немного тут пошустрим. Но осторожно, не забывайте, что ни в коем случае нельзя нанести вред какому-нибудь невосстановимому предмету искусства.
— Бог ты мой, я бы с удовольствием, — сказал Мэгнан, когда босс предложил ему лопату. — Но, к сожалению, я страдаю редкостным заболеванием суставов, которое называется «рука мотоциклиста»…
— Дипломат, который не может согнуть руку в локте? — живо возразил босс. — Ерунда, — Он сунул инструмент в руки Мэгнану.
— Это возмутительно, — пробормотал Мэгнан, когда его начальник вышел из зоны слышимости в поисках места, подходящего для начала раскопок. — Мне казалось, что я добровольно вызвался участвовать в расслабляющем пикнике, а не для того, чтобы меня заставляли работать землекопом.
— Ваш опыт раскопок в материалах центрального архива вполне пригодится вам, мистер Мэгнан, — заметил второй секретарь Ретиф. — Просто представьте, что мы ищем свидетельство о каком-либо политическом прогнозе, который не исполнился и при этом был сделан человеком, стоящим в списке повышений чуть выше вас.
— Я решительно отвергаю ваш намек, что я мог бы унизиться до такой тактики, — напыщенно проговорил Мэгнан. — Во всяком случае, только идиот станет заносить в протоколы предположения. — Он подозрительно уставился на Ретифа. — Я, э-э, полагаю, что вы не станете утверждать, что лично знаете такого идиота?
— Я знал, — ответил Ретиф. — Но он только что стал послом.
— Эге, — пропел Пеннифул из замусоренного дверного проема, по обе стороны которого располагались не застеклённые окошки, — Отлично сохранившейся строение; вполне вероятно, что это музей. А что, если мы заглянем?
Дипломаты потащились за своим восторженным лидером, который пробрался в помещение без крыши с неровным, замусоренным полом и голыми стенами, с которых давно исчезла штукатурка. Вдоль одной из стен комнаты в футе над полом проходил выступ с плоским верхом. Пеннифул ткнул пальцем в небольшое возвышение на нем, которое оказалось комковатым предметом.
— Эврика! — возопил он, стряхивая грязь со своей находки. — Вы видите, джентльмены? Я уже обнаружил шедевр эпохи поздней Мишурности!
— Позвольте, сэр, — обратился к лидеру экспедиции пухлый третий секретарь. — Поскольку Вердигри — это девственный мир, и мы здесь первые существа, появившиеся после его открытия, то как же получилось, что эпоха уже имеет свое название?
— Очень просто, мальчик мой, — резко бросил ему Пеннифул. — Я только что присвоил ей название.
— Послушайте, сэр, — заметил деятельный сотрудник агентства информации, тыкавший находку пальцем. — Я думаю, здесь произошла ошибка. Это не музей, это закусочная. А этот шедевр — тарелка с окаменевшим картофельным пюре и мумифицированным горохом.
— Бог ты мой, Куагмайр, вы, похоже, кое-что там нашли, — заметил внушительного вида офицер администрации. — Похоже на то блюдо, которым угощали на обеде в честь посла Клохаммера…