— Испытываешь ты терпение мое, Орфео! Такие разговоры не по нраву мне!
— Из него запросто второй номер получится, попомни мои слова. Ружья подносить…
— Еще что! Шут со своею погремушкой так не носится! Притом чертенок безнадежен!
Очень хотелось спрятаться от дурного сна в темное, мягкое ничто, так кстати колыхавшееся рядом, но крошечный голосок где-то за глазными яблоками настойчиво требовал сделать хоть что-нибудь, пока дела не приняли по-настоящему дурной оборот. С огромным усилием я приподнял одно веко; в трех шагах, у самой двери, обнаружились три фигуры. Розоватый туман окончательно не рассеялся, но видел я достаточно хорошо. Обладатель странной манеры разговаривать оказался мужчиной атлетического телосложения, у него были тонкие усики и гладко зачесанные назад черные волосы. В просторной куртке с множеством накладных карманов он походил на Кларка Гейбла в роли Фрэнка Бака[86].
Его собеседник был не намного старше меня и хорош до слащавости. Квадратная челюсть, изящной формы нос, каштановые кудри, широкие плечи, узкие бедра — тоже хоть в кино снимай. Одет он был, как и девушка, в комбинезон вроде рабочего, но скроенный по фигуре, почти в обтяжку. Серый цвет ему очень шел.
Девушка… Тут мне пришлось открыть второй глаз. Такой красоты просто не бывает. Черные как смоль волосы, серые глаза, достаточно большие и глубокие для того, чтобы шагнуть в них и утонуть бесследно. Кожа медового цвета, лицо как у греческой статуи; белый комбинезон плохо скрывает фигуру, способную разбить любое сердце.
Я попробовал сесть, но лишь замычал от боли. Болело всюду, но хуже всего — левая рука. Придерживая левое запястье, я приподнялся на локте правой руки. Это было совсем нетрудно — вроде как поднять несгораемый шкаф зубами.
Никто не обратил на меня внимания; спор продолжался.
— …Не без проблем, Дезрой, но попробовать стоит.
— В тебе глас лени говорит, ничто другое!
Кларк Гейбл повернулся и вышел, сердито топая, его собеседник улыбнулся девушке:
— Просто решил подразнить старика. На самом деле он прав. Ничего, скоро отойдет, особенно если ты сама погладишь его по шерстке. Давай, одна нога здесь, другая там… А я займусь нашим зайцем.
Я перекатился через край мехового гнездышка и спустился вниз. Вернее сказать, рухнул на пол. Мои хозяева обернулись на шум; скребя здоровой рукой по полу, я повернулся лицом в их сторону.
— Просто хотел спрятаться от непогоды, — попытался сказать я. Вместо слов получилось неразборчивое бульканье.
Шагнув в мою сторону, мужчина бросил через плечо:
— Незачем здесь оставаться, миледи.
Его рука легла на предмет на поясе. Довольно очевидный предмет: даже без руководства пользователя ясно было, что это оружие. Девушка проворно схватила его за руку:
— Орфео! Бедняжка ведь страдает! — Акцент ее звучал лучше всякой музыки.
Мужчина задвинул девушку за спину.
— Он может быть опасен. Будь хорошей девочкой: оставь нас одних.
— Я… не опасен. — Мне удалось прохрипеть три слова, но улыбка, по-моему, не получилась.
Ужасно тошнило, но чтобы меня вырвало перед ней… Опираясь спиной на кипу мехов, я попытался встать.
— Разговариваешь, значит, — нахмурился мужчина. — Черт меня побери, если знаю, что с тобой делать. — Обращался он скорее к себе, чем ко мне.
— Позвольте… отдохнуть несколько минут. Я сразу… я уйду. — Стук сердца отдавался в ушах, как барабанная дробь.
— Что тебе тут понадобилось? — Вопрос прозвучал сурово. — Чего искал?
— Я замерзал… здесь было тепло.
— Удалось-таки переменить обстановку, не правда ли? — фыркнул Орфео.
До меня наконец начало доходить.
— Где я?
— На яхте лорда Дезроя. И он не одобряет контрабанды в кормовой кладовке.
[86] Фрэнк Бак (1888–1950) — американский путешественник, ловец диких животных и актер; снимался в приключенческих фильмах.