Куве тщательно осмотрел Честера.
— Да, вы можете быть источником интереснейшей информации, — сказал он с удовлетворением. — Норго ничуть не преувеличивал; почти полная атрофия мускулатуры, нечеткая артикуляция, неразвитые легкие, невыраженная пигментация кожи, неявные признаки маскулинности…
— Очень жаль, если я не совсем оправдываю ваши ожидания.
— Да нет же, как раз наоборот. Это даже больше, чем мы могли ожидать. И не расстраивайтесь: я разработал подробную программу вашего развития.
— Быстро же вы работаете. Ведь не прошло и трех часов, как я дал согласие.
— Да что вы, я начал работать над этим проектом еще месяц назад, когда Норго сказал мне, что вы непременно согласитесь.
Честер проследовал за Куве по широкому коридору в маленькую комнату, стены которой до самого потолка были уставлены шкафами. Куве показал на один из них.
— Здесь вы найдете одежду. Пожалуйста, наденьте ее. Честер натянул шорты, зашнуровал сандалии и встал на ноги:
— Больше ничего? Чувствую себя почти младенцем.
В комнату вошла молодая женщина с прекрасной фигурой, в белой юбочке. Она улыбнулась Честеру и взяла его руку, предварительно вытащив из другого шкафа медицинский саквояж.
— Меня зовут Мина. Сейчас я подровняю ваши ногти и введу препарат, замедляющий их рост, — приветливо сказала она. — Стойте спокойно.
— А это зачем?
— Излишне длинные волосы и ногти были бы болезненной помехой при выполнении некоторых упражнений, — объяснил Куве. — А теперь, Честер, я хочу спросить вас, что такое боль?
— Это… м-м-м… ощущение, которое возникает, когда телу причиняется вред.
— Вы почти правы, Честер. Боль основывается на страхе, боязни вреда, наносимого телу.
Куве подошел к полке на стене и вернулся с небольшим металлическим предметом, держа его в вытянутой руке.
— Это ручное бреющее устройство, которым когда-то ежедневно пользовались. Этим острым лезвием водили по коже лица, срезая на ней волосы.
— Я рад, что живу в современную эпоху.
— При оптимальных условиях в процессе удаления выросшего за день волосяного покрытия лица с помощью этого инструмента возникал уровень боли в ноль целых две десятых агона [85]. При условиях ниже средних уровень быстро повышался до половины агона, что примерно соответствует ощущению, которое возникает при ожоге второй степени.
— Удивительно, с чем только не приходится мириться людям, — сказал Честер.
— А как ваши ноги, Честер, они в порядке?
— Конечно, а почему они должны быть не в порядке?
— У вас на обеих ногах мозолистые образования и другие отклонения, причиной чему — тесная обувь.
— Конечно, мои штиблеты, может быть, не самый лучший вариант…
— Подобные мозолистые наросты возникают в течение месяцев и даже лет, и боль, которую постоянно при этом испытывает человек, составляет порядка половины агона, хотя человек и не замечает этого.
— А если даже и заметит? Что из того, все равно ведь ничего не поделаешь.
— Совершенно верно. Боль не есть абсолют; это — совокупность ощущений, которые можно научиться не замечать.
Куве протянул руку и ущипнул Честера за ногу.
— Как видите, я давлю с очень умеренной силой, и никакого вреда вашему телу при этом не возникает.
— Вы действительно обещаете не причинять мне вреда? — нервно спросил Честер.
[85] Агон — единица измерения боли, изобретенная автором.