— Расширяется ли Вселенная? — поинтересовался Честер. — Существуют разные теории…
— Да, расширяется.
— Почему? — спросил Честер.
— Это естественный итог действия закона всемирной левитации.
— Держу пари, что ты сама выдумала этот закон, — сказал Кейс.
— Да, я дала ему название. Однако этот закон существует столько же, сколько существует пространство-время.
— И сколько же?
— Это бессмысленный вопрос.
— А что такое левитация? Я знаю, что такое гравитация, но…
— Представьте себе повисшие в воздухе две сферы, между которыми протянут кабель. Если тела вращаются вокруг общего центра, в кабеле возникает напряжение разрыва. Чем длиннее кабель, тем выше напряжение при условии постоянной скорости вращения.
— Пока понятно.
— Поскольку всякое движение относительно, постольку целесообразно рассматривать сферы как неподвижные, а пространство вокруг них как находящееся в движении.
— Гм-м, возможно.
— Напряжение в кабеле остается. Мы лишь поменяли исходные координаты. Возникающая при этом сила и есть то, что я назвала левитацией. Поскольку ткань пространства является фактически вращающейся, возникает всемирная левитация. Соответственно происходит расширение Вселенной. Эйнштейн интуитивно почувствовал существование этого природного закона, формулируя свою космологическую константу.
— Ну хорошо, — сказал Кейс, — а как насчет пещерного человека? Когда он появился?
— Первоначальная мутация питекантропа произошла девятьсот тридцать…
— Можно приблизительно, — прервал Честер.
— …тысяч лет назад. В Южной Африке.
— Как он выглядел?
Изображение на стене затуманилось, а затем, когда оно прояснилось, возникла полутораметровая фигура первобытного человека, который напряженно вглядывался вдаль из-под сильно выдающихся кустистых бровей и лениво почесывал свое заросшее волосами тело. Его громадные уши оттопыривались, а за оттопыренной верхней губой проглядывались огромные крепкие зубы. Человек заморгал, сморщил плоский нос, присел и начал внимательно изучать свой пуп.
— Если бы не его волосатость, я бы сказал, что это дядюшка Джулиус, один к одному.
— Мне бы тоже страшно хотелось взглянуть на своих собственных предков, — вмешался Честер. — Как выглядел первый Честер?
— Первый представитель данного рода получил название Хьюго Помоечник. Его останки обнаружены во время пиктских раскопок в районе, ныне называемом Большим Лондоном.
На экране появилось изображение тощего длинноногого существа среднего возраста с телом, покрытым редкими рыжеватыми волосами, бородатого и босого. На нем мешком висело длинное, до колен, латаное-перелатаное домотканое рубище. В одной его руке была сумка из шкуры какого-то животного, другой он ожесточенно чесал свою правую ягодицу.
— Этот малый здорово смахивает на первого, но здесь уже виден прогресс: его чесание более эмоционально.
— Я никогда и не думал, что наши предки были рафинированными особями, — с грустью сказал Честер. — Но то, что я вижу, разочаровывает совершенно. Интересно, а как выглядел твой первопредок, Кейс?
— Поскольку число ваших прямых предков удваивается с каждым поколением при условии, что в одном столетии сменяют друг друга четыре поколения, каждый индивид за двухтысячелетнюю историю существования своего рода теоретически мог бы иметь более септиллиона предков. Естественно, поскольку представителей белой расы на планете в то время насчитывалось четырнадцать миллионов особей — цифра приблизительная, конечно, имея в виду вашу просьбу, мистер Честер, — совершенно очевидно, что в среднем каждый человек, живущий в то время в Европе, был вашим прямым предком по семидесяти квинтиллионам линий родства.
— Но это невозможно! Почему же тогда…
— Всего пятьсот лет тому назад число ваших прямых предков превышало бы один миллион, если бы не существовало значительного перекрещивающегося родства. Практически очевидно, что все ныне существующие человеческие особи являются потомками единой расы. Однако, прослеживая родство только по мужской линии, можно сделать вывод, что вашим предком был именно этот экземпляр.
На экране появился громадный неуклюжий мужлан, одноглазый, с переломанным носом, со шрамом во всю щеку, с чудовищной бородой и торчащими в разные стороны иссиня-черными волосами. На нем красовались меховые, по колено, штаны, края которых были крест-накрест привязаны к коленям желтоватыми ремнями из сыромятной кожи, замызганный жилет из овчины; в руках он держал грубо выкованный, похожий на римский, короткий меч.