— Я говорю о самом отъезде.
Я пожал плечами. Что он хотел от меня?
— Меня предупредили, что машина, которая доставит нас на аэродром, придет ровно в три…
— У нас здесь строгий порядок. Вещи каждого уезжающего из Новы подвергаются строгому досмотру. Как вы понимаете, кто-то мог бы захотеть взять с собой фото, видеозаписи и так далее…
Доктор Халперн посмотрел на меня, и я почувствовал мгновенный укол страха. Быть уже почти на аэродроме и так глупо попасться… Я, конечно, думал о том, что с пленкой и фото связан известный риск, но что они здесь устроили настоящую таможню — такое мне в голову не приходило.
Нужно было, наверное, сделать вид, что все это меня волнует очень мало, но я боялся выдать себя. Я никогда не был хорошим актером.
— У вас один чемодан? — спросил Халперн.
— Да.
— Откройте его.
— Пожалуйста.
Халперн откинул крышку, вынул несколько вещей, почти не глядя засунул их обратно и закрыл чемодан. Сейчас он скажет мне: достаньте все из карманов… Начнет ощупывать… Руки и ноги у меня стали мягкими, тряпичными.
Халперн щелкнул замком чемодана и поднял голову. Страха уже не было. Спокойствие оцепенения.
— Фотография, фотопленки или стереозаписи у вас есть?
— Очень сожалею, но мы не успели сняться.
— Я думаю, мы оба как-нибудь переживем. Значит, нет?
— Нет, — сказал я и тут же вспомнил слова пактора Брауна: «Правда — опасная вещь. К счастью, она встречается не часто».
— Ну и прекрасно.
— Машина уже, наверное, внизу. Нам можно идти? — Мне надо было что-то обязательно говорить, чтобы меня не выдало мое собственнее лицо.
— Да, конечно.
— Оскар, возьми чемодан. Прощайте, доктор Халперн.
— Прощайте… Да, кстати, мистер Дики, если не ошибаюсь, вы взяли со склада три магнитные кассеты для магнитофона. Одну вы израсходовали — разговор Лопо с Заикой… А больше я у вас в комнате не нашел… — Халперн посмотрел на меня, и мне показалось, что он едва усмехнулся. Итак, я все-таки мышь, призванная потешить кота. Что ж, тешить так тешить.
— Вы хорошо изучили мою комнату… И ту пленку…
— Значит, пленок у вас нет?
— Нет.
Подмигнул он мне или мне показалось? Наверное, все-таки нет.
Через полчаса мы были уже в самолете.
У меня не было ощущения неожиданной и нежданной свободы. У меня вообще не было никаких ощущений. Мне только хотелось спать. Не успел я опуститься в кресло, как тут же глаза сами собой закрылись.
Я проснулся, потому что Оскар потянул меня за руку:
— Дин, смотри, что это?
Внизу под нами расстилалась облачная страна. Бело-розовые облака обладали плотностью снежных равнин, и глаз невольно искал цепочки лыжников, сани и рождественские избушки.