Юноша грустно покачал головой.
— Может, тебе какой инструмент нужен?
— Нет.
В другой раз, спустившись в погреб к Альбину, дядя Митрофан поинтересовался:
— А где ты свой передатчик держишь? В случае обыска, если бежать придется, не найдут его?
— Какой передатчик?
— Ну этот, как его, — радио или что…
— Ах, это! Не беспокойтесь, Кузьмич. Он всегда со мной. Если бежать, то только с ним.
Юноша распахнул пиджак и показал пояс с двойной портупеей, плотно охватывающей грудь.
— Вот здесь, но не действует… Альбин покрутил блестящие диски на портупее и безнадежно махнул рукой.
— Хитро придумано, — заметил дядя Митрофан, — однако неувязка получилась. Видно, новый образец, военного времени.
— Новый.
— Вот то то и оно. Лучше было старый взять.
— Старого нет. Это первый… — начал Альбин и умолк.
Однажды вечером Альбин сидел на веранде. Солнце зашло, и сумрак постепенно окутывал притихший город. Над горами сгущались тучи. Все чаще полыхали яркие зарницы.
Евдокия Макаровна принесла самовар, принялась разливать жиденький желтоватый чай, заваренный из розовых лепестков. Вдали громыхнуло.
— Первая гроза, — промолвила старуха и потерла уголком платка сухие глаза.
Маленькая взъерошенная птичка с писком влетела на веранду и закружилась под потолком, задевая за стены и ударяя в стекло серенькими крыльями и тонким клювом.
— А чтоб тебя! — недовольно крикнула Евдокия Макаровна, замахиваясь тряпкой. — Сейчас стекла побьет. Киш!
Птичка заметалась еще стремительнее, ища выхода.
— Не нужно, — быстро сказал Альбин, вставая. — Ее кто то испугал. Надо успокоить…
Он засвистел сквозь зубы тихо и мелодично, потом протянул ладонь. Маленький ночной гость, сделав последний круг под потолком веранды, опустился прямо в руки Альбина.
Евдокия Макаровна перекрестилась.
— Чудо, истинное чудо!..
— Просто она узнала друга, — улыбнулся Альбин. Он еще раз тихо свистнул, глядя на птичку; и она, словно отвечая, встрепенулась и чирикнула.
Альбин кивнул головой и, держа птичку на раскрытой ладони, вышел в сад. Здесь он свистнул снова, но уже иначе — коротко и угрожающе. Темная тень ночного хищника стремительно метнулась среди ветвей и бесшумно исчезла во мраке.
— Путь свободен, — сказал Альбин и легонько шевельнул ладонью.
Птичка взвилась в воздух, чирикнула и улетела.
— Людям помочь труднее, — сказал Альбин и вздохнул.
Евдокия Макаровна испуганно оглядывалась по сторонам. Расспрашивать Альбина она не рискнула. Заскрипела калитка. Вернулся дядя Митрофан. Он был мрачен.