— Вы давно летаете?
— Давно…
— Сколько?
— Четырнадцать лет, считая стажировку.
Он нагнул голову и дважды прошелся мимо меня.
— Назовите рейсы, которые вы делали самостоятельно.
— Все?
— Да, все.
— Их много.
— Чем больше, тем лучше.
Пришлось перечислить свои полеты, даже самые старые.
— Хорошо. А сколько раз вам приходилось сажать корабль в атмосфере?
— Двенадцать.
Кор задумался.
— Маловато.
Я снова промолчал и лишь сделал невыразительный жест рукой. Пока все шло довольно гладко, но затем последовали более серьезные вопросы. Кор остановил на мне свой взгляд, в котором на этот раз мелькнуло что-то человеческое, и сказал, раздельно произнося каждое слово:
— Так вот, пилот, как вы рассчитаете работу двигателя в режиме торможения на эллиптической траектории с блуждающими фокусами?
— Закон изменения фокусного расстояния?..
— Считайте заданным.
— Тогда…
— Напишите основные соотношения.
Кор указал на стол, где лежали необходимые письменные принадлежности. Я осторожно сел и, сосредоточившись, забыл о действии синзана. Перо в моих руках хрустнуло и переломилось пополам. Он истолковал это по-своему:
— Нервы, пилот! Что говорят врачи?
Его манера разговаривать и самоуверенный вид раздражали меня. Именно такие люди вызывают непреодолимое желание дать им по физиономии. Я с трудом сдержался и ответил спокойно:
— В отличие от вас, врачи не заметили никакой патологии.
Он нахмурился. Я взял другое перо и начал писать. Нервы у меня в тот момент действительно были напряжены, но мозг работал быстро и четко, как электронная машина. Не знаю, может быть, здесь тоже проявилось действие синзана. Закончив вывод, я молча передал ему листок. Он внимательно просмотрел написанные формулы и небрежно бросил его на стол.
— В основном правильно, хотя имеются некоторые неточности. Найдите их.
— Вывод сделан совершенно строго.
— Совершенно строгих выводов не бывает.
— В пределах принятых предпосылок, — упрямо возразил я, подчиняясь бушевавшему во мне чувству противодействия Кору.